— Но я не ношу платков, — возразила я.
— Теперь носишь. Нас будут проверять, понимаешь? Если на вопрос о том, где мы встретились, начнешь чесать в затылке, нам обоим конец.
Тут он, конечно, прав.
Когда я легла лицом к стене, Косма свернулась рядом теплым тяжелым кольцом и тихонько шепнула:
— Я буду спать вполглаза. Один шаг к тебе ночью — и он не проснется.
— Если он шагнет, значит, уже проснулся.
— Не нуди.
И на этом всем, под ровное дыхание чужого человека, который за один дождливый вечер стал моим мужем, закончился первый день моей свободы.
Свобода, как выяснилось, спала на полу и храпела.
Глава 4
Первое утро замужней жизни началось с того, что меня разбудил собственный скороспелый муж. Он стоял над кроватью, разглядывая меня с глубокой задумчивостью.
— Что? — хрипло спросила я, натянув одеяло к подбородку.
— Ты во сне скрипишь зубами. Громко. Я думал, что в доме кто-то пилит дрова.
— А ты во сне разговариваешь с какой-то Бояной, матерью двоих дочерей.
Милан изогнул бровь:
— Ты про мачеху Елизары?
— Какой еще Елизары? — не поняла я.
— Ну как же… племянницы королевы Герганы.
Да откуда мне знать и… Я вовремя прикусила язык. Восемнадцать лет в башне не слишком способствуют знанию того, что происходит вокруг. Но очередной раз вспоминать об этом не очень-то хотелось.
Короче… жить с чужим человеком, оказывается, противно. Он раскладывает вещи не там. Насвистывает. Пьет мою воду из моей кружки и делает вид, что кружка общая, потому что мы, видите ли, женаты. А еще он просто везде! Восемнадцать лет я была только с Космой и собственными мыслями, а теперь рядом дышал, ходил и насвистывал песню о блудливой птичке посторонний мужчина.
— Ты заняла весь подоконник своими… — Милан брезгливо ткнул в мои сушеные пучки от Веды. — …Вениками.
— Это травы от сглаза, от злого навета и… от тебя.
— Травы от меня не помогут, — заметил он.
— Просто раньше никто так не пробовал?
Милан хмыкнул, оценив ответ. Кое-как мы нашли общий язык, а вот Косма… Косма страдала громче всех.
Первую ночь она провела, обследуя его карманы. Я узнала об этом утром, когда она зашипела мне прямо в ухо:
— Скажена, там две колоды карт, и обе крапленые. Три разных перстня, и на каждом чужой герб. Долговая расписка, по которой он кому-то должен столько, что проще умереть. И запечатанное письмо. Я не смогла открыть, у меня нет пальцев, поэтому смотрела на него и очень страдала.
— Ты рылась в чужих вещах, фу.
— Я охраняла тебя. Это…
— …разные вещи, я помню.
Где-то в полдень явилась Веда с корзиной, в которой что-то подозрительно булькало. А еще у травницы было такое лицо, будто пришла спасать безнадежных.