— Госпожа, — хриплым жутким голосом сказал первый. — Хозяйка соскучилась.
Косма в тот же миг золотой плетью хлестнула первого так, что он впечатался в косяк. Обвила второго, дернула и швырнула. Магия на нее не действовала, и в кои-то веки моя прореха работала на нас. Косма была вне себя и крушила мертвую плоть с особым восторгом.
Я попыталась хоть чем-то помочь. Потянуться к этой своей силе, которой все так боялись, нащупать ее и направить хоть на одного из них. Без толку. Прореха меня не слушалась. Она никогда меня не слушалась — гасила чужое колдовство, когда я не просила, и немела, когда было позарез. Дырявая ведьма без ведовства, вот кем я была в ту минуту!
Третий просто шагнул ко мне и приставил к моему горлу нож. Косма мгновенно застыла.
— Одно движение, коса, — невыразительно сказал мертвец, — и хозяйка получит товар порченым. А она не любит порченый товар.
— Скажена, — выдохнула Косма, не смея шевельнуться. — Скажена, я…
Холодная сталь обжигала горло. Ледяная рука сжимала мое плечо. И последнее, что я видела, пока меня тащили за порог, — это как мою Косму накрывают серой сетью. Она бьется в ней, выкрикивая мое имя, и не может ко мне прорваться.
— Я приду! — донеслось из-под сети. — Слышишь?! Я первой проснулась и последней засну!
А потом дверь закрылась, и свобода моя кончилась ровно там же, где началась.
У порога.
Глава 9
Восемнадцать лет мне казалось, что я сильно ненавижу, запах холодного камня, воска и вянущих роз. Оказалось, моей ненависти было недостаточно. Особенно, когда тебя втаскивают сюда обратно через то самое зеркало, которым всю жизнь запрещали пользоваться.
Меня швырнули на пол посреди комнаты. М-да, те же стены без двери и тот же подоконник, с которого я спустилась по собственной отрезанной косе целую жизнь назад.
Морана сидела в кресле. Она не изменилась, хотя, казалось бы. Серое платье, серое лицо и крючковатый нос. Ничего нового. А, еще теплая улыбка, которая никогда не доходила до глаз.
— Рапунцель, — пропела она, и от этого имени меня замутило. — Золотце мое, ты вернулась.
— Меня вернули. Это разные вещи.
— Это ты от той своей… говорящей гадости нахваталась дерзостей, — поморщилась Морана. — Ничего, скоро отвыкнешь.
Косму бросили рядом со мной. Она была комом в серой сети, которую не могла прогрызть. Сеть была старая и плетеная из чего-то, что у меня не гасло. При этом меня саму обжигало холодом. Косма билась в ней, и золото аж потускнело от ярости.
— Эй, крючконосая! — рявкнула она из-под сети. — Я тебя помню. Я тебя восемнадцать лет под носом объедала. Узнаешь, чьими харчами молодилась? Моими! То-то ты вся ссохлась, как старая курица!