— О-о-о, — протянула коса с уважением. — Башня тебя ничему не научила, а один день в браке — научил. Прогресс!
Через несколько дней в дверь снова постучали. На этот раз твердо и размеренно, точно не посыльный.
Я подошла к двери, чувствуя, как все амулеты квартала где-то на улице тихо умирают от моего приближения к порогу. На самом деле нет, но для драмы было бы красиво.
За дверью стояла женщина в сером дорожном плаще. У нее были внимательные серые глаза, светлые волосы и знак Конвенции на груди — серебряное око без века.
— Доброе утро, — ровно сказала она. — Меня зовут Здравка. Я приехала убедиться, что ваш брак действительно настоящий.
Милан за моей спиной с безупречной нежностью произнес:
— Дорогая, что же ты держишь гостью на пороге?
Началось.
Глава 5
Чуть вернусь назад и скажу, что Косму мы усыпили еще на рассвете. Это оказалось сложнее, чем повязать на голову живую гадюку.
— Не подходи ко мне с этой дрянью! — шипела коса, уворачиваясь от Вединой кисти и хлеща меня по щекам. — Я благородная нежить, а не сапог, чтоб меня мазали дегтем!
— Косма, это всего на один день, — увещевала я.
— Так всегда и начинается! Сегодня смола, завтра меня заплетут в бублик и забудут на полке!
— Держи ее, — процедила Веда сквозь зубы.
Коса извивалась, ругалась словами, которые опять прочитала на заборе (книжку ей, что ли, купить поприличнее?), и грозила удавить нас обеих во сне. Однако Веда методично мазала прядь за прядью, и ярость понемногу стихала.
— …запушни вы обе… я все запомню… я проснусь… и приду с местью… — пробормотала Косма заплетающимся голосом, после чего умолкла.
На все про все ушло добрых полчаса под аккомпанемент таких выражений, что покраснел бы портовый грузчик. Теперь моя коса лежала на голове тяжелой золотой короной. Молчаливая и мертвая на вид.
Впервые за…э, восемь лет я осталась одна в собственной голове. И, честно говоря, мне было страшно. И пусто.
Но вернемся в настоящий момент. Я сделала шаг назад, давая Здравке войти в дом.
Она, кстати, оказалась совсем не такой, как я представляла. Никаких черных балахонов и раскаленных щипцов. Обычная женщина лет сорока со спокойным лицом человека, которому некуда спешить, потому что все равно молодые люди никуда не денутся. Цепляли только глаза. Казалось, будто они записывали в книжечку все, что тебя касается, страница за страницей. И серебряное око на груди никогда не знало, что такое моргать.
— Благодарю, — ровно сказала она и села возле стола, не дожидаясь приглашения и сложив руки. — Я не отниму у вас много времени. Несколько вопросов и, если все в порядке, к обеду меня здесь не будет.