Милан не вырывался. Вот что меня доконало. Он просто смотрел поверх золотой удавки и ждал моего слова. Какое бы оно ни было.

— Отпусти, — глухо сказала я.

— Скаже…

— Косма, отпусти. Иначе придется самим избавляться от трупа.

Коса разжалась с явным сожалением. Милан сполз по стене, хватая ртом воздух, и потер багровую шею. Поднял свой дурацкий камзол с распоротой подкладкой и поднялся на ноги.

— Я уйду, — сипло сказал он. — Но не потому, что ты права. А потому, что ты так решила, а это теперь, кажется, важнее. Береги ее, Косма, у тебя выходит лучше, чем у меня.

После чего просто ушел, так и не улыбнувшись, хотя, казалось бы. Совсем не похоже на того хлыща, что вылетел спиной вперед из «Сытого упыря».

Некоторое время я даже не знала, что делать.

Косма медленно забралась мне на плечо и обвилась, будто в утешительном объятии. Какое-то время молчала, а потом все же выдала:

— Реви. Я побуду на стреме. У тебя есть слезные железы, поэтому грех не пользоваться.

— Я думала, ты обзовешь меня за… запушней.

— Обзову завтра, а сегодня — реви.

В общем, по дороге домой я ревела, но так… больше хлюпала носом, чем рыдала.

С одной стороны, в наш дом идти неправильно, с другой… все же надо забрать малые пожитки. Интуиция подсказывала, что сейчас Милан туда не явится. А если явится, но у меня есть Косма.

В общем, я была права, и в комнате было пусто. И от этого жутко неуютно.

Я плюхнулась на кровать. Косма залезла мне в карман юбки и… достала пирожок.

— На, горюшко, поешь.

— Откуда он тут? — Захлопала я ресницами, беря выпечку.

— Я стырила, пока душила этого гада, — охотно отозвалась Косма.

С губ сорвался нервный смешок, прямо сквозь слезы. Пирожок оказался с капустой. Неожиданно вкусный.

Пока я ела, вытащила еще раз письмо, которое так и не отдала Милану. Кривая клякса с длинным хвостом, будто перо в последний момент дернули вбок. Минуточку… Я видела такую раньше на гербовом листе Конвенции и объявлении о розыске сбежавшей подопечной.

Морана ставила такую же, то есть… Мамочки.

Веда ведь говорила, что у нее с Мораной старые счеты. Жаль, я так и не спросила какие. Теперь было не у кого и некогда.

Милан, сам того не зная, все это время торговался с моей ведьмой. А доставить к полнолунию означало доставить меня обратно в башню.

И еще это означало, что в письмах было место встречи, то есть Морана знала, где меня искать.

Я резко вскочила, и…

В замке тихо провернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге стояли трое в серых плащах с пустыми лицами. От них шел тот же характерный могильный холод, что и от дохлого дрозда. Мертвые слуги мертвого дела.