Врала я отчаянно и вдохновенно, так как доли не существовало. Наживать я ничего не собиралась.

Милан долго смотрел на меня. Потом улыбнулся одними уголками губ.

— А ты быстро учишься.

— Особенно плохому. Потому что было у кого.

Он помолчал, постукивая пальцем по красивым губам.

— Знаешь, что бывает с теми, кого инквизитор ловит на липовом браке? Жену отправляют обратно к опекуну, а мужа уже в подвал Конвенции, где из него год вытягивают, где и у кого он научился врать богам. Я видел тех, кто оттуда выходит. Лучше бы не выходили.

— Тогда не попадайся, — пожала я плечами.

— О, я никогда не попадаюсь, — усмехнулся Милан. — Но на той стороне стола еще ни разу не сидел тот, кто чует ложь так же ловко, как я ее говорю. Будет занятно.

— Так ты согласен? — осторожно уточнила я.

— Пока думаю.

Он думал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела испугаться отказа. А потом кивнул, мерзавец.

— Слушай мои условия, — деловито сказал Милан. — Никаких чувств. Никаких ожиданий. Это работа. Я играю влюбленного мужа ровно столько, сколько нужно инквизитору, получаю свою долю и исчезаю. Ты не плачешь мне вслед. Я не пишу тебе писем. Договорились?

— Идеально! — восхитилась я.

— Тогда последнее. — Он снял с шеи шнурок с потертым серебряным колечком. — Это мой амулет на удачу, который никогда не подводил. Дай-ка проверю, чем от тебя несет, прежде чем лезть в петлю…

Милан не договорил, потому что колечко в его пальцах потемнело, тихо хрустнуло и осыпалось серой трухой прямо в грязь.

Знаете, есть такая тишина, в которую можно положить кирпич, и он не упадет? Вот сейчас воцарилась именно такая.

Милан медленно перевел взгляд своих невероятных зеленых глаз с трухи на меня. И вот тут что-то в его лице переменилось. Быстро-быстро, будто мелькнула тень птицы. Скука сошла, словно и никогда не было. Зато можно было прямо увидеть, как мысленно он что-то считает. И результат выходит очень… очень большой.

— Гасильщик… — тихо сказал он. — Да ты живая прореха, девочка.

— Это что-то меняет? — спросила я как можно ровнее.

— Нет, — быстро ответил Милан и улыбнулся… слишком тепло. — Совершенно ничего.

— Скажена, — зашипела Косма мне в ухо. — Слышишь, как он соврал? Я нежить, а у меня и то мурашки. Давай я его задушу прямо сейчас. Тоже аккуратно, все-таки я эстет.

— Тихо, — шепнула я.

— Я даже лицо ему оставлю красивым!

Милан склонил голову набок и невинно заметил:

— У тебя шаль разговаривает.

— Просто ты ее довел до цугундера.

— Поня-я-ятно, — протянул он. — Что ж, госпожа живая прореха… У тебя только что появился муж.

— Еще нет, — фыркнула я.