— Имущество… — выдохнула я. — Она оформила меня как имущество…

— Угу, — невозмутимо подтвердила Веда. — Опекунский договор Конвенции — штука нерушимая. Его нельзя оспорить, нельзя расторгнуть и даже сжечь. Морана будет тянуть из тебя жилы законно до конца твоих дней, и никто пальцем не шевельнет.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно. Я сбежала из башни, чтобы стать вещью с доставкой на дом.

— Я же говорила, что план у тебя запушня, — раздалось из-под шали.

— Ты где таких слов понабралась? — поразилась я.

— На заборе прочитала! — довольно сообщила Косма.

Веда подскочила на месте:

— Это что у тебя там разговаривает?!

— Шаль, не обращай внимания.

— Шаль обиделась! — фыркнула Косма.

Веда несколько секунд смотрела на мою шею, потом махнула рукой, мол, в этом городе и не такое видали.

— Так вот про договор… Нерушимый он почти во всем, но есть одна лазейка. Дурацкая и еще с тех времен, когда дочерей считали приданым на ножках, — понизила она голос. — Опека над девицей прекращается, если девица выходит замуж. Тогда все права на нее переходят к мужу. Опекун отваливает.

Я уставилась на Веду во все глаза:

— То есть мне надо просто… выйти замуж?

— Просто? — хмыкнула она и отпила из своей кружки. — В Конвенции не дураки. Они знают про эту дырку и заткнули ее еще сто лет назад. Чтобы брак расторг опеку, его должен признать настоящим инквизитор Конвенции. А инквизитор у них чует ложь, как ты чуешь чужую магию, хоть, судя по тому, что было, вообще не умеешь управлять своим даром. Если брак фиктивный, его объявляют недействительным. И тогда…

— И тогда меня вернут Моране, — мрачно подытожила я.

— А заодно посадят твоего мужа за подлог, — покивала Веда. — Так что да. Тебе нужен любящий муж, готовый смотреть инквизитору в глаза и не моргнуть. Где ты такого возьмешь, понятия не имею. Времени у тебя мало.

Я молчала, глядя в кружку. Настоящего любящего мужа у меня не было. И времени влюбиться — тоже. Зато было полное отсутствие совести и кое-что куда более ценное в этом городе, раз я ходячее состояние, на которое облизывается половина Конвенции. А значит, кому-то я могла быть очень-очень выгодна.

— Веда… — медленно произнесла я. — А есть в этом городе люди, которые… ну… женятся не по любви?

Веда поиграла бровями:

— За деньги — да?

— За них, — кивнула я.

После этого она уже посмотрела на меня с уважением:

— Ох, подруга, есть один. Профессионал. Только тебе он не понравится.

— Мне не нравится Морана, — отрезала я. — А с ним я хотя бы не связана договором.

— Это пока! — встряла Косма.

— Не умничай тут.