– Погоняло?

– Нет, представь себе фамилия, – улыбается капитан, – а погоняло «Шумахер», он в прошлой жизни машины угонял, теперь у Гнило… у Трубецкого, блин, начальник отдела логистики…

– Зачем мне все это? Только мозг грузить…

– Узнаешь кого-то из них?

– Не-ет…

– Да, видно центр памяти поврежден, – вздыхает Афоня. – А наш человек утверждает, что именно они тебя отделали.

– А мне казалось – охранники.

– Охранники только начали, – говорит Коротков, – а тут эти стали кричать: «Отвалите! Дайте мы его!» Похоже, у них какая-то личная ненависть была…

– Афонь, ну какая у них могла быть личная ненависть? Ни я их никогда, ни они меня…

– Какая? Ты ж писатель-сатирик… Программу писал для Петросяна?

– Ну, писал, и что?

– Ну, вот, могли за это, – качает головой Коротков, – очень они его не любят.

– Слушай, Афоня, ну а это-то ты откуда знаешь?

– Сереж, понимаю, тебе мозги отшибло, поэтому я тебе несколько раз одно и тоже повторять буду, без обиды?

– Ну, повторяй, повторяй, – вздыхаю я.

– Повторяю: наш человечек в окружении Трубецкого. Он их разговоры все время подслушивает…

И капитан снова смотрит на мое лицо, вернее на бывшее лицо, смотрит почти с восхищением…

– Афонь, – недовольно говорю я ему, – ну че ты уставился? Не в «Третьяковке»…

– Не, ну так отделать за 12 секунд! Профессионалы! Как говорится, «не думай о секундах свысока»…

– Откуда ты знаешь за сколько секунд?

Капитан открывает рот, закрывает, видно, что колеблется – говорить или нет. Все-таки решает сказать:

– Только без обиды, ты обещал… Из-за твоих провалов в памяти напоминаю: у нас там человечек внедрен…

Я начинаю терять терпение:

– И что, что человечек?

Афоня отводит глаза в сторону:

– Ну… он, когда тебя били… по секундомеру засекал…

– Блин, а помочь он не мог?

– Сереж, ты несправедлив – ну у него же руки были заняты!

– А сам этот, с позволения сказать, Трубецкой, значит, об меня руки не марал?

– К сожалению нет, – вздыхает капитан.

– Ч то значит «к сожалению»? – возмущаюсь я.

– У нас бы тогда хоть что-то против него было! Могли б попробовать посадить…

– А то, что он на самом деле не князь и документы у него липовые, это для вас не «что-то»?

– А, – Коротков махнул рукой, – бесполезно. Этот козел, не поверишь, по настоящему себе княжеский титул купил, вместе с фамилией… Князь Трубецкой, Сергей Петрович: мол, назвали в честь пра-пра-пра… короче в честь того декабриста…

– Хорошо, – мрачно говорю я, – сам с ним разберусь.

– А вот про это, Гаврилов, и думать забудь! Тем более, что с твоей памятью тебе это будет нетрудно!

– Почему это я должен забыть? – возмущаюсь я.