Печали еретика 1
Сёдзабуро спал и во сне сознавал, что видит сон. Белая птица кружила у него над головой, размахивая своими ослепительными атласными крыльями. Временами она так близко подступала к его лицу, что становилось трудно дышать, и на ресницы ему падал пух, легкий и чистый, как тающий на лету весенний снежок.
«Все это мне снится», – снова и снова повторял он про себя. Мало-помалу сознание его притуплялось и все глубже погружалось в сладкую, благоуханную грезу, но стоило сделать усилие, и оно вдруг обретало ясность, как будто в мозгу вспыхивал смутно мерцающий свет. Сёдзабуро казалось, что он блуждает в каком-то особом мире, на грани между сном и явью; ему не хотелось ни пробуждения, ни полного ухода в забытье, он старался как можно дольше оставаться в этом межеумочном пространстве. «Если пожелаю, я смогу проснуться в любой момент», – подумал он, но созерцание прекрасной белой птицы наполняло его душу непостижимой, упоительной радостью, которую было жаль прерывать.
Льющиеся в окно лучи яркого полуденного солнца ложились ему на веки, превращаясь в белую птицу из сновидения, а шум ветра снаружи – в шорох ее крыльев. Сёдзабуро знал, что способность видеть такие сны является редчайшим даром, и получал удовольствие при мысли о том, что подобный опыт, подобное благословенное состояние доступно лишь человеку с болезненно обостренными нервами, как у него. Кто знает, возможно, он способен быть творцом своих сновидений. Сёдзабуро напряг воображение и попытался представить на месте белой птицы еще более обольстительное зрелище – прекрасную юную деву. Постепенно теряя очертания, птица растворилась в окружавшем ее мраке, и перед глазами у Сёдзабуро возникли мириады радужных шариков, похожих на выдуваемые ребятишками мыльные пузыри, а на самом крупном из них изобразилась фигура неописуемо прекрасной нагой женщины. Колеблемая ветром, она, казалось, пританцовывала, принимая все более соблазнительные позы.
«О, какое блаженство! – воскликнул про себя Сёдзабуро. – Мой мозг и впрямь наделен какими-то волшебными, мистическими способностями. Мне по силам творить свои сны. Быть может, во сне я встречу ту, о ком мечтаю. Будь моя воля, я бы никогда не пробуждался!..»
В этот миг Сёдзабуро открыл глаза и тотчас ощутил досаду – совсем как ребенок, у которого от чрезмерного усердия лопнул мыльный пузырь. В попытке вернуть рассеявшееся в воздухе видение он поспешно зажмурился, но ни пленительная дева, ни белая птица к нему больше не возвращались.
Сёдзабуро нехотя поднялся, подошел к окну и, подперев щеку ладонью, устремил взгляд на весеннее небо, наславшее ему эти причудливые картины. По чистой майской лазури плыли клочковатые облака, а разгулявшийся ветер гнал их все дальше и дальше в сторону севера.