Поезд уже вырвался за черту города, в окнах вагона замелькали картины киотоских предместий – деревья с зелеными кронами, дороги, холмы. На меня снизошло спокойствие, и в груди шевельнулась робкая надежда: а что, может, я еще и доберусь до места назначения в целости и сохранности.
1913
Поэт Ли Бо [25] в рыбьем обличье
Давным-давно в некотором царстве… Впрочем, нет – в данном случае этот традиционный сказочный зачин совершенно неуместен. История, которую я собираюсь рассказать, не похожа на старые сказки. Она произошла совсем недавно, и любезный читатель наверняка сделает круглые глаза, подумав: «Неужто в наш просвещенный век могут случаться такие глупые и нелепые истории?» Тем не менее это сущая правда.
Итак, во времена недавние в богатом особняке, расположенном в столичном районе Кодзи-мати, жила необычайно милая и простодушная девушка по имени Харуэ. Ей только-только исполнилось семнадцать лет, она окончила женскую гимназию, но идти замуж было еще рановато, и, чтобы не скучать без дела, она музицировала на фортепиано, брала уроки аранжировки цветов, обучалась игре в лаун-теннис, совершенствовалась в иностранных языках – словом, всячески пестовала свою прирожденную тягу к знаниям и изящным искусствам. Счастливо и безмятежно текли ее дни рядом с любящими отцом и матушкой.
И вот однажды в гости к ней заглянула Момоко-сан, ее лучшая гимназическая подруга. Выйдя в просторный сад возле дома, девушки прогуливались вокруг озера, когда Момоко-сан вдруг потупилась и сказала:
– Знаешь, Харуэ-сан, я выхожу замуж. – В голосе ее прозвучали одновременно и смущение, и радость. А живущая на озере цапля тотчас разразилась громким ликующим криком: «Га-а, га-а!» Застенчивая Момоко-сан еще больше смутилась и залилась краской.
– В самом деле? – воскликнула Харуэ-сан. – Поздравляю! Что же подарить тебе на свадьбу?
Она была искренне рада за подругу. Почему? Да потому, что хорошо знала человека, которого прочили ей в мужья. Это был молодой отпрыск графского рода, одаренный множеством талантов и вполне достойный того, чтобы его супругой стала такая красивая и добрая девушка, как Момоко-сан. «Рядом с ним она наверняка будет счастлива», – подумала Харуэ-сан.
– Как только определится день свадьбы, сразу же дай мне знать, – сказала она подруге и пообещала непременно присутствовать на торжествах.
Спустя полгода, когда на берегу озера зацвела магнолия, от Момоко-сан пришло приглашение на свадьбу, отпечатанное на плотной глянцевой бумаге европейского образца с золотым ободком. Под текстом стояли имена жениха и невесты, так превосходно гармонирующие между собой, что при одном взгляде на них возникало представление об идеальной супружеской паре.