– Ой, смотрите! – неожиданно воскликнула Агури, потянув его за рукав. Остановившись перед ювелирной лавкой, она разглядывала выставленные в витрине драгоценности. – Какое шикарное кольцо! Кажется, это аквамарин? Интересно, мне пойдет такое?

Она поднесла ладонь к лицу Окады и растопырила пальцы. В ярких лучах майского солнца ее миниатюрные, нежные пальчики, казалось, созданные лишь для того, чтобы порхать по клавишам фортепьяно, выглядели еще грациознее и соблазнительнее, чем обычно. Когда-то, во время поездки в Китай, Окада увидел в Нанкине певичку – она сидела, положив руки на стол. Ее гибкие, изящные пальцы были похожи на лепестки какого-то диковинного, выращенного в теплице цветка, и он подумал, что на свете нет ничего более утонченного и прекрасного, чем руки китаянок. Руки Агури были чуть крупнее и выглядели не столь эффектно – они напоминали не парниковые, а свежие полевые цветы, но их естественная прелесть еще сильнее волновала душу. Как мило смотрелись бы такие «лютики» в горшочке с землей!..

– Ну же, пойдет или нет?

Положив ладони на перегородку у витрины, Агури принялась выгибать их на манер танцовщицы, проделывая ими плавные волнообразные движения. Казалось, она уже забыла про аквамарин и целиком сосредоточилась на своих руках.

Окада пробормотал в ответ что-то невнятное и тоже устремил взгляд на ее руки, с которыми у него было связано столько сладостных воспоминаний. Уже не один год прошел с тех пор, как он начал забавляться этими лакомыми частичками ее плоти – мять их в своих ладонях, словно глину, класть себе за пазуху, как грелку, брать в рот, стискивать под мышками, прижимать подбородком. По мере того как он старел, ее руки удивительным образом делались все моложе. Когда Окада впервые увидел ее, кожа на них имела желтоватый оттенок, была сухой и шершавой, а теперь стала белой, шелковистой и даже в зимнюю пору оставалась безупречно гладкой, словно напитанная изнутри маслянистой влагой, способной затуманить ободок ее золотого кольца. О, эти руки, беспомощные и невинные, как у младенца, дерзкие и бесстыдные, как у проститутки, прекрасные юные руки, неустанно ищущие наслаждений!.. Почему же сам он превратился в такую развалину? Одного взгляда на руки Агури было довольно, чтобы вспомнить все, что происходило в тайных убежищах, где они с ней встречались. Окада почувствовал, как кровь приливает к его вискам. Средь белого дня, на шумной улице он словно наяву видел ее обнаженные плечи, груди, живот, ягодицы, ноги… Одно за другим эти видения проплывали у него перед глазами, принимая все новые, все более причудливые очертания. Он не просто созерцал ее тело, но ощущал его тяжесть. На какое-то мгновение Окаде показалось, что он теряет сознание, голова пошла кругом, он едва держался на ногах… «Идиот!» – мысленно обругал он себя, пытаясь прогнать наваждение.