– Прости, если я невольно обидел тебя своими письмами. Видимо, говоря о спасении, я выразился недостаточно точно. Мною двигало только одно желание – утешить тебя, разделить с тобой твои тяготы. Скажи, что тебя гнетет? Что я должен сделать, чтобы уменьшить твои страдания? Неужели ты и на сей раз отвергнешь мою помощь?

– Да нет, я пришел к тебе как раз за помощью. Если все, что ты говоришь, правда, я хочу о многом тебя попросить. Ну, во-первых, я нуждаюсь в средствах к существованию, и мне не к кому обратиться, кроме тебя. Если бы я мог творить, как прежде, дело другое, но сейчас у меня нет для этого ни сил, ни веры в себя, а жить все-таки надо.

– Не беспокойся, я уже давно решил, что буду заботиться о тебе, как заботился о покойной матери. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе голодать?

– Спасибо. Раз так, я спокоен. Но помимо нужд материальных, существуют еще и нужды духовные. Даже если мне не придется волноваться по поводу заработков, снедающие меня горечь и тоска никуда не исчезнут. Не мог бы ты как-нибудь помочь мне и в этом смысле? Или я требую слишком многого?

– Напротив, это мой долг, и я рад, что ты об этом заговорил. У меня и в мыслях не было свести дело к одной лишь денежной помощи и на этом считать свой долг исполненным. Вероятно, у тебя есть какие-то конкретные соображения на этот счет. Если я могу хоть чем-то быть тебе полезен, только скажи.

– Видишь ли… Мне нужны не только деньги, но и слава – та самая слава, которой пользуются «достойные личности» вроде тебя. Наверное, это звучит слишком общо, но постараюсь объяснить. Когда-то я был писателем, властителем дум, и это позволяло мне высоко держать голову. Будучи злодеем, я не чувствовал себя посредственностью, меня уважали все вокруг, и это придавало мне уверенности в себе. Возможно, во мне говорило обыкновенное тщеславие, и все же в какой-то мере оно скрашивало мое одиночество. Так вот, я хочу вернуть себе утраченную известность. Я хочу, чтобы обо мне вновь заговорили как о большом художнике. И тут мне не обойтись без твоей помощи.

– Я готов сделать все, что от меня зависит. Но для того чтобы заслужить славу большого художника, ты должен им стать. Сколько бы я ни старался, мои усилия могут играть лишь второстепенную роль. В первую очередь ты должен развить то хорошее, что в тебе есть, а я со своей стороны буду всячески этому содействовать. О, как это было бы прекрасно! Как я об этом мечтал!

– Погоди, погоди. Кажется, ты меня не понял. Я не собираюсь заниматься творчеством, мне нужна только слава. Если паче чаяния из-под моего пера вдруг выйдет что-нибудь стоящее, я буду только рад, но сейчас речь не об этом. Я уже устал повторять, что во мне отродясь не было и нет ничего «хорошего», и, как бы ты ни старался, ни мой художественный талант, ни литературное мастерство не разовьются. Я не ставлю перед собой этих призрачных целей, все обстоит намного проще – мне нужна только слава, которую я намерен обрести с твоей помощью.