В один из дней, собравшись с духом, я надел накидку с гербом и спустился во двор. Там мне повстречался Накамура, и мы пошли вместе.

– Кстати, – заметил я, – кажется, преступника все еще не поймали.

– Да, – ответил Накамура, внезапно потупившись.

– Как же так? Выходит, затея с раздевалкой себя не оправдала?

– Вор там больше не появлялся. Но кражи продолжаются. Пару дней назад надзиратели вызвали Хигути и устроили ему головомойку за то, что он разболтал про устроенную ими засаду.

– Неужели? Бедный Хигути! – Я почувствовал, как от лица у меня отливает кровь.

– Да… – Накамура тяжело вздохнул, и в глазах у него сверкнули слезы. – Послушай, Судзуки… Прости меня! До сих пор я молчал, но, думаю, ты должен об этом знать. Дело в том… Дело в том, что надзиратели подозревают тебя. Мне ужасно неприятно об этом говорить. Сам я нисколько в тебе не сомневаюсь и по-прежнему тебе верю. Именно поэтому мне было так трудно, так невыносимо молчать. Пожалуйста, не сердись на меня.

– Спасибо, что ты меня предупредил. Поверь, я искренне тебе благодарен.

Слова Накамуры тронули меня до глубины души, но одновременно я с горечью подумал: «Ну вот и все». Мое предчувствие оправдалось: то, чего я так опасался, произошло.

– А теперь давай забудем об этом, – произнес Накамура, стараясь меня ободрить. – После того как я все тебе рассказал, на сердце у меня полегчало.

– Нет уж, мы не можем выбросить эту историю из головы только потому, что нам неприятно ее обсуждать. Я ценю твое дружеское расположение, но позорное пятно легло не только на меня – ты как мой товарищ тоже оказался запятнанным. То, что я попал под подозрение, делает меня недостойным твоей дружбы. Что ни говори, мое доброе имя загублено, разве не так? А это значит, что в конце концов ты тоже отвернешься от меня.

– Клянусь, этого никогда не случится! – воскликнул Накамура. Он впервые видел меня в таком отчаянии. – Я не считаю, что дружба с тобой бросает на меня тень. И Хигути так не считает. Ты не представляешь, как яростно он защищал тебя перед надзирателями. Он прямо сказал: «Для меня сомневаться в своем друге то же самое, что сомневаться в себе!»

– Тем не менее они по-прежнему меня подозревают? Не стесняйся, расскажи мне все как есть.

– Понимаешь, – смущенно проговорил Накамура, – к надзирателям поступают всякие жалобы и доносы как в письменной, так и в устной форме. К тому же после того, как Хигути разгласил их хитрую задумку, кражи в раздевалке прекратились, поэтому они решили, что все указывает на тебя.

«Хигути рассказал о раздевалке не мне одному!» – едва не крикнул я в возмущении. На душе у меня стало еще горше и тоскливей.