Эля пытается разлепить разбитые, раздувшиеся губы.

— Очнулафь, фука? — шепелявит и мне хочется смеяться.

Да, это смешно.

Я моргаю, присматриваясь. И вдруг понимаю, почему у нее такая странная дикция. У моей соперницы не хватает передних зубов. Верхний ряд сверкает зияющей черной дырой.

Все, не могу больше сдерживаться. Дикий, истеричный смешок прорывается наружу. Прыскаю и смеюсь, запрокинув голову. На всю палату. Наверное, даже в коридоре слышен этот заливистый хохот.

Вытираю набежавшие на глаза слезы и чисто из вежливости спрашиваю соседку по палате:

— Что с тобой?

— Фто фо мной?! — взвизгивает Эльвира, пытаясь приподняться на здоровой руке, но тут же охает от боли и откидывается назад. — Ты меня футь не убила, ненормальная! Я лифом в панель влефела! Нос фломан! Фубы выбиты! Рука…

Она задыхается от ненависти, размазывая по щекам злые слезы.

— Я тебя фасужу, флышишь?! Я фаявление напифу! Ты фа всё фаплатишь! И фа операцию, и фа мафину Руфику!

Мне кажется, что я смотрю дурной спектакль.

Снова состояние дереализации: будто все это происходит не со мной.

Не может быть, чтобы я, Лена Верещагина, бухгалтер, примерная мать и верная жена, подралась с любовницей мужа и теперь лежала с ней в одной палате.

Это какая-то другая реальность. Дурной сон.

Дверь в палату резко распахивается, и на пороге появляется Наташа. Она выглядит так, словно только что вышла из салона красоты, по сравнению с Элей. Прическа слегка растрепалась, на лбу красуется внушительная, наливающаяся синевой шишка, а на щеке небольшая царапина. В остальном моя подруга цела и невредима.

— Леночка! Очнулась, слава Богу! — Наташа бросается к моей койке, едва не сбив стул. — Как ты? Ничего не болит?

— Нормально, Наташ, — киваю подруге, смотрю на ее лоб. — А ты как?

— Да ерунда, — отмахивается. — Я на заднем сиденье была, успела сгруппироваться вовремя. А вот некоторым, — она мстительно косится на соседнюю койку, — повезло меньше. Точнее, карма их догнала. Не надо было под женатых мужиков ложиться.

— Фаткнифь! — тут же взвизгивает Эльвира, брызгая слюной через дырку вместо зубов.

Наташа показательно закатывает глаза и снова поворачивается ко мне, понизив голос:

— С Русланом тоже все в порядке. На нем ни царапины. Будто в рубашке родился. Машину только сзади помяли, бампер отвалился. Он Алёнку забрал из садика и отвез к своим родителям. Сказал, пока ты в больнице, дочка поживет у них.

При упоминании дочери внутри все сжимается. Возвращаются панические мысли о том, что муж может при разводе забрать Аленку. Заставляю себя сесть. Голова немного кружится.