Олег видит мое состояние, и в глазах мелькает такая боль, что я едва не отшатываюсь.
Он делает шаг ко мне и осторожно опускает флешку в карман шубы.
— Не потеряй, — просит тихо. — Я позвоню и заберу тебя с работы.
Наклоняется, на секунду тыкается замерзшими губами в мою щеку и быстро, не оборачиваясь, уходит в сторону парковки.
А я так и продолжаю стоять столбом посреди гудящей толпы…
На работе сижу словно на иголках. Флешка в кармане жжет, как раскаленный уголь. Я то и дело достаю ее, верчу в пальцах, чтобы вставить в USB-порт, но не решаюсь посмотреть запись при девчонках.
Надо дождаться, когда все уйдут на обед.
Наташа зовет меня в кафе. Я отказываюсь, что-то бормочу про отчет и про то, что вчера ушла раньше, надо отработать.
Когда за ней закрывается дверь, вставляю флешку, запускаю видеофайл. Сердце колотится, как у марафонца на финишной прямой, выламывая ребра. Ладошки мгновенно становятся влажными, лицо горит.
Звук тихий, приходится выкручивать громкость на колонках на максимум. Жадно вглядываюсь в каждое движение на экране, в каждый жест. Прогоняю запись трижды.
Вижу, как Дина подходит с тортом. Вижу растерянное лицо Олега. Слышу ее пьяный лепет. И вижу тот самый момент: поцелуй. И реакцию Резникова — он отталкивает помощницу так резко, с таким отвращением на лице, что она едва не падает.
Это происходит в ту же секунду, когда в кадре появляюсь я. Он не отвечал на поцелуй. Он стал его жертвой.
Меня медленно отпускает. На смену злости приходит жгучий стыд.
Я не дала Резникову объясниться. Не поверила. Осудила и приговорила его за секунду.
А если бы… Если бы прокляла? Если бы моя тьма вырвалась на волю?..
От этой мысли по спине бежит холод, волосы встают дыбом.
Трясущимися руками достаю телефон. Пальцы не слушаются. Нахожу в списке контактов Олега и нажимаю на вызов.
Он берет трубку после второго гудка:
— Да, Лена.
С трудом выдавливаю слова из пересохшего горла:
— Олег, я посмотрела.
Пауза. Секунда тишины.
— И?
Закрываю глаза. Слезы, которые так долго сдерживала, наконец, прорываются. Они текут по щекам, горячие, обжигающие.
— Прости меня, — срывается с губ. — Я… я такая дура…
Слышу, как он шумно выдыхает, словно не дышал все это время.
— Освобожусь в пять, — торопливо добавляю. — Заедешь?
— Конечно, птичка…
Глава 26
Иногда ответ на безмолвную молитву написан на обычном листе бумаги.
Лена
Время идет. Оно летит, когда мы счастливы, и ползет, как раненая улитка, когда нам больно. В моем случае оно делает и то и другое одновременно.
Проходит еще два года, и в начале марта, в сырой и промозглый день, мы с Олегом просто идем в загс и ставим подписи.