Поминки организуем в недорогом кафе недалеко от кладбища. Рядом со мной сидит верная Наташка, бледная, испуганно озирающаяся по сторонам.
По другую руку Резников. Он возвышается сверху монолитом. Когда у меня подкашиваются ноги от слабости и головокружения, его крепкая, горячая рука незаметно, но властно перехватывает под локоть и не дает упасть.
Я вижу всё происходящее как сквозь мутную пелену.
Не плачу. Нет…
Не было у меня к свекрови ни теплых чувств, ни любви. Она всегда считала меня пустым местом. Смысла нет изображать сейчас убитую горем невестку и рвать на себе волосы.
Но люди… они смотрят. Шепчутся.
Я кожей чувствую их осуждающие, колючие взгляды.
Или мне это только кажется в моем полуобморочном состоянии?
Возможно, они шепчутся потому, что мой Руслан сейчас в тюрьме, а рядом со мной, почти вплотную, сидит шикарный, уверенный в себе незнакомый мужчина в дорогом костюме и черной рубашке, который ни на шаг не отходит.
А мне плевать на их шепотки. Мне так тепло от присутствия Олега. В этом ледяном, рушащемся мире, кажется, он единственный, кто по-настоящему заботится обо мне.
Пусть даже это просто профессиональный долг. Пусть даже за деньги, которые я ему пока так и не заплатила.
Жизнь стремительно сжимается в кольцо.
Меня уже вызывали к следователю по делу Эльвиры Михайловны Лутовой. Назначили судебное заседание. Если мы оба с Русланом окажемся за решеткой…
Эта мысль буквально сводит с ума, отнимая сон.
Вчера я плакала на кухне, умоляя Наташу забрать Аленку к себе, оформить опеку, только чтобы девочка не попала в детдом.
Хотя Резников, глядя в глаза, уверенно говорит, что всё будет нормально, и он меня вытащит, я уже не верю в благополучный исход.
Физически чувствую, как петля на моей шее затягивается…
Эльвиру выписали из больницы, она передвигается на костылях. Впереди долгий, мучительный процесс реабилитации и хромота, возможно, останется на всю жизнь.
Я ни на секунды не сомневаюсь: любовница Руслана не успокоится, пока не уничтожит меня в ответ.
Время покажет, кто из нас выживет в этой мясорубке.
Но меня не покидает ощущение, что самое страшное еще впереди…
Глава 18
Тело начинает кричать о помощи, когда душа сорвала голос…
Лена
После похорон свекрови подаю на развод. Бумаги, заявления, сухая юридическая процедура, которая кажется насмешкой на фоне того ада, что творится у меня внутри.
С каждым днем я чувствую себя хуже и хуже. Будто невидимый паразит высасывает из меня жизнь, оставляя лишь тонкую, хрупкую оболочку.
Мой рацион теперь — насмешка над едой. Покупаю баночки с детским питанием в супермаркете, ловлю на себе сочувствующие взгляды кассирш. Дома развожу мясное пюре теплой водой до консистенции жидкого супа и пью крошечными, мучительными глотками.