Ирина снова принимаясь тасовать колоду, погрузившись в свои мрачные мысли.
Поднимаюсь со стула, но в дверях останавливаюсь.
— Извините… а что с вашим отцом? Он болеет? — задаю вопрос, который крутится на языке с самой первой минуты, как переступила порог этого дома.
Гадалка, будто очнувшись от транса, резко вскидывает голову. Ее губы сжимаются в тонкую, злую линию.
— Не отец это, — надменно чеканит. — Муж мой. А что с ним — не твоего ума дело. Впрочем, ты и сама скоро узнаешь, что «инструменты» надо кормить. Не свое же здоровье им отдавать! Вот, пока мужем питаются, а там посмотрим.
Я немею. Холодок пробегает по позвоночнику.
Этот иссохший, желтый старик, похожий на мумию… ее муж? Она скармливает его здоровье своей магии?!
— До свидания, — быстро, почти панически прощаюсь и спешу на выход, едва не споткнувшись о порог.
Вылетаю на улицу, жадно глотая свежий воздух. Голова снова кружится, но не так сильно, как в первый раз. В этот раз туман в мыслях быстро рассеивается.
Иду к остановке, сажусь в полупустой автобус. Глядя в окно на мелькающие деревья, непрерывно кручу в голове слово «инструменты».
Что она имела в виду? Какую-то способность? Потусторонние силы? Черную магию?
Я ведь не просила ничего! Только правду узнать хотела…
А получается, что я стала теперь какая-то… могущественная, что ли?
При этой безумной мысли глубоко внутри, под слоями страха и вины, вдруг чувствую горячий, обжигающий прилив сил. И жгучее, ядовитое желание наказать мужа за всё, что он сделал. За годы вранья. За унижения. За жестокие слова о моей матери.
Я могу заставить его корчиться от боли одним лишь словом.
Мои губы растягиваются в жесткой, непривычной усмешке.
Но образ Аленки, ее светлые косички и доверчивые глаза быстро перечеркивают дурные планы.
Нет. Я должна держать себя в руках. Дочке я зла не желаю.
Надо найти другой способ вышвырнуть Верещагина из своей жизни. Способ, который не покалечит моего ребенка.
Но теперь знаю одно: я больше не жертва. И плакать в подушку придется Верещагину, а не мне…
Глава 9
Насилие — это язык тех, кто осознал,
что их слова больше не имеют веса.
Но они забывают, что у каждой жертвы есть предел,
за которым рождается палач...
Руслан
Возвращаюсь домой практически без сил. Еле вылезаю из машины. Меня шатает из стороны в сторону, будто разгрузил вагон с цементом.
Но нет… Это просто день такой — похожий на затяжной прыжок в ад…
После беседы со следователем и процедуры опознания чувствую себя разобранным на части, выпотрошенным до основания. Мерзкий, сладковатый запах морга въелся в кожу, волосы, проник в подкорку.