Что, не ожидала?
— А мы с Аленкой где будем жить? — заглядывает мне в лицо.
— У твоего адвоката, где же еще? — бросаю с ядовитой усмешкой. — Ты ведь и так к нему переехала? Или я что-то путаю?
— Мы разведены, Руслан, — голос поганой суки дрожит. — Какие у тебя ко мне могут быть претензии?
— Нас только что развели, дорогая! — снова наклоняюсь к ней, дыша злостью. — А ноги перед Резниковым ты раздвинула гораздо раньше. Потому он, благодетель хренов, и от гонорара отказался.
— Отказался?.. Я не знала… — растерянно теребит ремешок сумки, и мне хочется со всей дури ударить эту лживую, неверную тварь. Выместить на ней всю боль и злость, что разъедают меня изнутри.
Это ведь она виновата, что все у меня пошло через одно место!
Ну чего ей не хватало? Не пил, не бил, домой приходил, деньги приносил. Жила как у Христа за пазухой!
Нет, ей понадобилось УЗНАТЬ ПРАВДУ!
Узнала? Получила? Теперь расхлебывай!
Стискиваю зубы так, что челюсти скрипят. Бросаю небрежно:
— Позвони, когда найдешь покупателей.
— Руслан… Я согласна. Согласна отдать тебе половину суммы. А на оставшиеся… на оставшиеся куплю Аленке хотя бы комнату.
Надо же, о ребенке решила подумать! Хрен тебе, дорогая!
— Аленке хату новый богатый ПАПА купит, — отрезаю, глядя ей в глаза с ненавистью. — А здоровье моему отцу и ногу моей женщине ты обязана вернуть. Это твой долг!
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее размазанной по полу последним аргументом.
Надеюсь, до сучки, наконец, дошло: за все дерьмо, что она сделала, придется заплатить.
Внутри по венам разливается злая, черная радость. Какое-то сумасшедшее удовлетворение оттого, что заставил бывшую жену прогнуться, сломал ее.
Сажусь в машину, хлопаю дверью. Включаю звук на телефоне и вижу три пропущенных от лечащего врача отца. Сердце неприятно екает.
Набираю его номер.
— Григорий Павлович, это Руслан Верещагин. Вы звонили?
— Да, Руслан, — устало произносит доктор на том конце провода. — Ваш отец… Сердце не выдержало… Реанимационные усилия не принесли результата… Он скончался час назад…
Телефон выскальзывает из онемевших пальцев и глухо падает на резиновый коврик под ногами.
Я все еще слышу голос врача в трубке, какие-то слова соболезнования, но даже не пытаюсь наклониться и поднять аппарат.
Кладу руки на руль, упираюсь в них лбом. Сжимаю веки так, что перед глазами вспыхивают красные круги.
Мой батя… Мой сильный, здоровый, добрый отец…
Он ушел. Ушел вслед за матерью.
И виновата в этом она. Моя бывшая жена.
Будь ты проклята, ведьма!..
Глава 23
Нельзя построить новый дом,
пока не перестанешь оплакивать пепелище старого.