— Я не знаю, — выдыхаю, пытаясь завуалировать мнимым спокойствием нотки ужаса в голосе.
Паника, ледяная и липкая, начинает подниматься из глубины живота, где только что утихла боль.
Значит, вот что увидела та старушка и сбежала.
Это метка. Знак проклятия, проступивший на моем лице.
Вспоминаю слова бабушки, которые слышала в детстве: «Бог шельму метит!»
Вот и меня пометили, как Ирину…
Отшатываюсь от зеркала, спотыкаюсь и чуть не падаю. Наташа подхватывает меня под локоть.
— Тихо, тихо. Сядь. Я сейчас воды принесу. Может, скорую? Лен?
Отрицательно кручу головой.
Какая скорая? Что я им скажу?
«Здравствуйте, я вижу смерть, и у меня глаз поменял цвет?»
Меня тут же упекут в дурдом, и я больше никогда не увижу Аленку.
— Не надо, — шепчу, вцепившись в Наташину руку. — Не надо скорую, пожалуйста.
В этот момент дверь кабинета открывается, и на пороге появляется наш главбух, Мария Федоровна.
— Лебедева, что за собрание? А вы, Верещагина, снова опоздали? — недовольно отчитывает нас.
Смотрит на меня, хмурит идеально выщипанные брови. Пытаюсь отвернуться, спрятать лицо, но уже поздно.
Мой взгляд цепляется за нее, и мир снова плывет.
И я вижу ее прошлое…
Вижу молодую Марию, лет двадцати пяти, смеющуюся. Она качает на качелях маленькую девочку в синей курточке. А потом картинка меняется. Ночь, дождь, визг тормозов. Запах горелой резины и бензина. И та же самая синяя курточка, брошенная кем-то на заднем сиденье разбитой машины.
И крик.
Нечеловеческий, разрывающий душу крик молодой женщины, потерявшей все.
А потом — пустые качели во дворе, на которые она смотрит из окна годами.
Видение обрывается так же резко, как началось. В животе снова взрывается раскаленный шар, заставляя меня согнуться от боли.
Я больше не могу здесь находиться. Ни секунды.
Схватив сумку, шатаясь, бросаюсь к выходу, толкнув ошеломленную Марию Федоровну.
— Верещагина, вы куда?! — кричит она мне в спину.
Но я уже ее не слышу. Бегу по коридору в балетках, вниз по лестнице, прочь из этого здания, прочь от испуганных и непонимающих взглядов.
На улицу, на воздух…
Мне нужно… позвонить!
Я не знаю, кто мне может помочь, но рука нащупывает в сумке телефон, достает его и зависает над списком контактов.
Есть только один человек, который обещал меня защищать.
И я набираю номер Резникова…
Глава 16
Истина всегда кроется в деталях. А безумие прячется в глазах.
Олег Резников
Тяжелые металлические двери СИЗО захлопываются за спиной с глухим, лязгающим звуком, отсекая внешний мир. Запах здесь всегда одинаковый: смесь хлорки, кислой капусты, застарелого пота и безысходности.