В животе что-то ледяное, склизкое шевелится и ползет вверх по пищеводу. Меня мутит. Голову ведет, кружит.

—Прокляни! Не стой столбом! Ты можешь их наказать так, что сдохнут на месте! — мерзко шипит кто-то внутри. Хор голосов. Все они жаждут крови.

—Он предал тебя! Как и тот! Все они одинаковые! Сотри его в порошок!

Я уже приоткрываю рот, на языке горят огнем роковые слова.

Чувствую, как сила собирается внутри, концентрируется, готовая вырваться смертоносным потоком.

Но в этот миг Олег отрывается от губ Дины и видит меня. Я вглядываюсь в его глаза. В них нет страсти или удовлетворения.

В них плещется вселенский ужас и отчаяние. Взгляд человека, который смотрит на то, как рушится его мир.

И этот взгляд меня отрезвляет.

Это же он, мой Олег. Тот, кто шептал мне о любви всего несколько часов назад. Тот, кого я целовала этим утром. Тот, кто вытащил меня из черного болота проблем, кто возился со мной и Аленкой, кто защищал от Верещагина...

А я готова его убить?!

Нет.

НЕТ!

Срываюсь с места и бегу прочь, чтобы не наделать беды. Чтобы спасти Резникова от себя.

Толкаю тяжелую входную дверь, вылетаю на улицу в объятия метели. Не разбирая дороги, сворачиваю за угол, скольжу по обледенелому тротуару, чуть не падаю.

Убегаю через дворы, смахивая перчаткой злые, горячие слезы, задыхаясь от ледяного воздуха и ужаса.

—Убей! Убей! Убей! — кричит хор в моей голове.

— Нет! Я люблю его! Я не причиню ему зла! — ору в голос, и мой крик тонет в вое ветра. Навстречу идет пара, они шарахаются от меня, как от прокаженной.

Боже, неужели я все-таки сошла с ума?!

Голоса в голове. Неконтролируемая, убийственная агрессия. Спутанность сознания…

Это уже не просто боль. Это безумие!

Останавливаюсь посреди заснеженного двора, тяжело дыша. Решение приходит мгновенно. Холодное и острое, как осколок льда.

Нужно забрать из садика Аленку и уехать к себе в квартиру, чтобы не навредить Олегу, когда он вернется домой. Чтобы не поддаться этому шепоту.

Нужно запереть себя в клетке, пока не приду в себя.

Если это вообще возможно…

Вечером приезжает Резников. Слышу его голос, который умоляет открыть дверь. Стою, прижавшись спиной к холодной стене, и зажимаю себе рот рукой, чтобы не выдать ни звука.

Не открываю, это опасно. Олег не понимает насколько.

Наивно полагает, что я обиженная женщина, которую нужно успокоить, утешить. Я заперла дверь не от него, а от себя. Чтобы спасти его от той тьмы, что шевелится внутри меня.

Ночь превращается в ад. Меня бросает то в жар, то в холод. Кошмары цепляются за сознание мерзкими лапами: я вижу, как Олег падает, как его глаза стекленеют, а я стою над ним, и с моих губ срывается шипение.