Просыпаюсь в ледяном поту, живот сводит от острой, режущей боли. Но к утру становится легче. Боль уходит, оставляя после себя выжженную пустыню, и туман в голове. Густой, серый туман, через который едва пробиваются мысли.

Еду на работу на такси. Поездку в набитом людьми автобусе я сегодня не осилю. Мне страшно от чужих взглядов, громких голосов, случайных прикосновений. Кажется, если меня заденут — взорвусь. Сила уснула, но легко может вырваться наружу, если ее потревожат.

Метель за ночь улеглась, и город кажется умытым и чистым. Светит яркое, зимнее солнце, от которого больно глазам. С утра легкий мороз, щиплющий щеки. Подходя к главному корпусу университета, замираю.

Резников.

Он стоит недалеко от входа, в распахнутом черном пальто, и высматривает меня в пестрой толпе студентов и сотрудников.

Первый порыв — развернуться и убежать. Спрятаться.

Я не готова к разговору. А вдруг меня снова накроет волна черной ярости? Вдруг я не удержусь, наговорю всякого...

Усилием воли держу себя на месте. Бегать от проблемы — значит, позволить ей расти. Надо закончить, поставить точку. Донести до Олега, что мы расстаемся. Разорвать эту связь, как бы ни было больно. Отрубить, пока я не отравила его своим ядом.

Делаю шаг вперед. Еще один. Резников выхватывает мое лицо из толпы, и его собственное на миг светлеет от облегчения. Он решительно шагает навстречу, разрезая поток людей.

Без шапки, воротник пальто поднят, щеки красные от мороза.

Сколько он здесь стоит? Час? Два? Замерз совсем. Заболеет…

И эта мимолетная мысль, эта вспышка заботы причиняет почти физическую боль.

— Привет! — хрипит адвокат простуженным голосом. — Отойдем на пару минут, я тебя надолго не задержу.

У меня словно язык к небу прирос. Не могу даже поздороваться. Кажется, если сейчас открою рот, из него вырвется или отчаянный вой, или горькие, бессильные рыдания.

Боль кромсает меня изнутри. Острые клинки полосуют грудную клетку. Точными, выверенными ударами прошивают еще живое сердце.

Мне больно даже смотреть на Олега, не то что разговаривать…

— Лен, вот, — достает из кармана пальто крохотную черную флешку. — Здесь запись с камеры в моем кабинете. Она со звуком. Посмотри, пожалуйста, чтобы закрыть этот вопрос. Я тебе никогда не изменял.

Его слова подобны ударам молота по натянутым нервам.

— Дина была влюблена в меня, но я сразу дал понять, что у нас ничего не будет. Сказал, что люблю другую женщину. А вчера… Вчера она выпила, и крышу у девчонки окончательно сорвало. Больше не думай о ней, она уволена.

Продолжаю молчать, как ледяная статуя. Даже руку поднять не могу, чтобы взять электронный накопитель.