— Ой, Русик, я сейчас умру, — томно выдыхает она, откидывая назад густую копну наращенных волос. — Просто вымоталась. С десяти утра тут торчала! Представляешь? Только пару чашек кофе выпила, голодная как волчица. Но красота требует жертв!

Элька поворачивается ко мне и театрально вытягивает вперед руки, демонстрируя длинные, острые ногти цвета спелой вишни.

Окидываю взглядом ее «страдания» и не могу сдержать кривой усмешки. Устала она. В кресле сидеть, пока вокруг нее в четыре руки порхали мастера.

Эля мгновенно считывает мою реакцию. Идеально выщипанные брови сходятся на переносице, пухлые губы обиженно надуваются.

— Русик, ты смеешься? — капризно тянет. — Вот зря! Конечно, твоя-то клуша, поди, и ноги не бреет. Что они там знают о спа-процедурах в своей бухгалтерии? Бумажки с места на место перекладывают.

А девушка должна ухаживать за собой, чтобы выглядеть для своего мужчины как с обложки журнала!

Упоминание Лены слегка царапает слух, но я быстро отмахиваюсь от этого чувства.

Лена — это Лена. Скучная, домашняя, вечно с какими-то претензиями и подозрениями в последнее время.

А Эля — это статус. Праздник.

— Выглядишь потрясающе, малыш, — примирительно кладу широкую ладонь на ее гладкое, загорелое бедро.

Эля тут же меняет гнев на милость, придвигается ближе и заглядывает мне в глаза своим фирменным взглядом кота из «Шрека».

— Милый, денюшек дашь? — жалобно канючит.

Убираю руку с ее ноги и тяжело вздыхаю:

— Эль, я же тебе вчера только пятнадцать тысяч перевел. Неужели уже всё потратила?

Шмоточница округляет глаза, словно я сказал какую-то непроходимую глупость.

— А ты думаешь, вся эта красота копейки стоит? — начинает загибать пальцы со свежим маникюром. — Четыре — ногти. Три с половиной — ресницы. Восемь — волосы! И это я еще со скидкой у своего мастера делала!

Мысленно прикидываю расходы. Аппетиты у моей девочки растут с каждым месяцем.

— На эпиляцию еще десятка уйдет, — добивает меня Эля, хлопая пушистыми ресницами. — Бикини ведь тоже делать? Или тебе колючки нравятся?

Она наклоняется чуть ближе, так что глубокий вырез топика открывает соблазнительный вид на идеальную грудь.

Черт! Знает же, на что давить.

Я сглатываю, провожу рукой по коротким волосам.

— Делай, — согласно выдыхаю.

— Вот! — победно улыбается, сверкнув белыми винирами. — Поэтому с тебя еще десять. Переводи.

— Эль, ты думаешь, я миллионер? — меня начинает слегка раздражать ее напор. — Я начальник охраны, а не владелец банка.

Плутовка цокает языком, поправляет сумочку на коленях и смотрит на меня с видом умудренной жизнью женщины.