Я села за стол и положила руки на столешницу. Ладони были ледяными, хотя в кабинете работало отопление и от окна тянуло теплом.

— Это, полагаю, не всё? Кто ещё звонил?

Алла Сергеевна достала из кармана кофты смятый листок, исписанный её круглым почерком.

— «СтройМатериал». Требуют немедленной оплаты всей задолженности, говорят, если до конца недели не переведём — подадут в суд. — Она провела пальцем по строчкам. — «ЛесТорг» приостанавливают поставки до выяснения обстоятельств. И «Домашний уют» пока не разрывают, но сказали, что рассматривают варианты.

Четыре звонка за одно утро. Я представила, как Андрей сидел вчера вечером, может быть, с бокалом виски, и методично листал записную книжку, набирая номер за номером. Спокойный, деловитый, уверенный в себе. «Привет, старик, хотел предупредить тебя кое о чём…» И голос такой участливый, заботливый, как будто он правда печётся о благополучии собеседника.

Сволочь. Расчётливая, хладнокровная сволочь.

— Ольга Михайловна… — Алла Сергеевна стояла у двери, теребя край кофты. — Что нам делать?

Хороший вопрос. Я посмотрела на неё, на морщинки вокруг глаз, на седые пряди, выбивающиеся из пучка, на руки с набухшими венами, которые тридцать лет перебирали накладные и счета-фактуры. Она боялась. Боялась потерять работу, боялась остаться без денег, боялась неизвестности. И смотрела на меня так, словно я могла всё исправить.

— Принесите мне список всех контрагентов, — сказала я, и голос звучал почти нормально, почти спокойно. — Всех, с кем мы работали за последний год. И сделайте чаю, пожалуйста. Крепкого.

Она кивнула, вышла. Я осталась одна.

За окном по-прежнему светило солнце, но теперь его свет казался каким-то издевательским: слишком яркий, слишком весёлый для того, что происходило в этом кабинете. Я смотрела на пылинки, танцующие в солнечном луче, и пыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные мыши.

Телефон зазвонил, когда Алла Сергеевна принесла обжигающий с лимоном чай, в большой кружке с надписью «Лучший бухгалтер». Кружка осталась от прежних времён, когда здесь сидел Андрей, и эта надпись показалась мне сейчас особенно горькой шуткой.

На экране высветилось: «Марина».

— Ольга, — голос адвоката был напряжённым, без обычной профессиональной мягкости, которую я уже привыкла слышать. — У нас проблема.

Я молча ждала. Проблемы шли сегодня косяком, как рыба на нерест, и я уже почти перестала удивляться.

— Андрей подал иск. Об оспаривании решения собрания участников.

Чашка дрогнула в моих пальцах, чай плеснул на стол. Я машинально схватила салфетку, промокнула лужицу, глядя на расползающееся коричневое пятно.