— Поймите, Ольга Михайловна, — он развёл руками уже, наверное, в пятый раз, — пока идёт судебное разбирательство, мы не можем рисковать.
— Судебного решения о заморозке счёта нет, — сказала я. — Вы заморозили по собственной инициативе.
— Это стандартная…
— На этом счету зарплаты. Через неделю они должны получить деньги. Если не получат, пойдут в трудовую инспекцию. Оттуда к вам. С вопросом, почему банк без судебного решения лишил работников заработка.
Он побледнел. Потом покраснел. Потом встал и вышел, буркнув что-то про «посоветоваться с руководством».
Я осталась сидеть в переговорной, глядя на свои руки. Они лежали на столе, совершенно спокойные, и ногти были аккуратно подпилены, и кольца я сняла ещё неделю назад. Руки женщины, которая ещё месяц назад боялась позвонить в ЖЭК насчёт протекающей трубы. А теперь торгуется с банком за чужие зарплаты.
Заместитель вернулся с кем-то постарше, солиднее, с тяжёлым взглядом человека, который действительно принимает решения.
— Госпожа Солопова? Мы нашли компромисс. Размораживаем сумму, необходимую для выплаты заработной платы. Остальное после решения суда.
— Меня устраивает.
Домой я вернулась затемно, измотанная до последней клеточки, но почему-то живая. Даже почти весёлая, если это слово вообще применимо к тому, что я чувствовала.
Мама сидела на кухне с вязанием. Подняла глаза, посмотрела на меня и ничего не спросила, только кивнула на чайник.
— Подогреть?
— Да. Пожалуйста.
Я села рядом, положила голову на руки.
— Тяжёлый день? — спросила мама, ставя передо мной чашку.
— Очень.
— Справилась?
Я подумала. Странный вопрос и странный ответ.
— Не знаю. Наверное, да. На сегодня да.
Мама села напротив и посмотрела мне прямо в глаза.
— Ты изменилась, — сказала она тихо. — За этот месяц. Я смотрю на тебя и не узнаю.
— Это плохо?
— Нет, — она улыбнулась. — Это хорошо. Очень хорошо.
Глава 30
Утро началось со звонка Марины. Я только вошла в свой кабинет, еще не успев даже включить компьютер, когда телефон ожил в сумке.
— Ольга, у нас подвижки, — голос адвоката звучал бодро, с теми хищными нотками, которые появлялись у нее, когда она чуяла победу. — Ратманова вышла на связь.
— Сама? — я замерла с рукой на кнопке включения.
— Да. Курьер доставил ей наше «письмо счастья» — уведомление о подготовке заявления в полицию с подробным описанием ее роли в схеме как соучастницы. Видимо, Елена Васильевна умеет читать и считать сроки. Плачет, боится, готова встречаться.
— Когда?
— Сегодня. Сейчас. Она уже едет ко мне в офис. Сказала, что хочет «уладить недоразумение» до того, как бумага уйдет следователю. Приезжайте, Ольга. Ваше присутствие необходимо.