И разрыдалась. Наконец позволила себе разрыдаться по-настоящему — громко, навзрыд, безудержно, не сдерживаясь больше. Десять лет жизни. Десять лет любви, надежд, планов, мечтаний о будущем. Все рухнуло за один день. Все кончено. Все мертво.

Я плакала, пока не кончились слезы. Пока горло не охрипло от рыданий. Пока не осталось ничего внутри, кроме выжженной пустоты.

Потом просто сидела. В темноте кухни. В гнетущей тишине пустой квартиры. Одна.

Телефон завибрировал на столе — резко, громко, нарушая тишину. Я подняла голову, посмотрела на экран сквозь затуманенное, опухшее от слез зрение. Буквы расплывались, но я разобрала.

Сообщение от мамы: «Лизонька поужинала и легла спать. Спит крепко. Не волнуйся за нее, доченька. Ты как? Все в порядке? Позвони когда сможешь. Или приезжай, если нужно. Люблю тебя».

Лиза. Моя маленькая девочка. Ей придется объяснять. Говорить, что папа больше не будет жить с нами. Что мы… что мы разводимся. Что наша семья разрушена.

Развод.

Слово прозвучало в голове четко, ясно, окончательно. Как диагноз.

Я заставила себя встать, цепляясь за край стола. Ноги онемели от долгого сидения на полу, подкашивались. Дошла до раковины, включила холодную воду. Умылась, пытаясь смыть следы слез, привести себя хоть в какое-то подобие порядка. Вытерла лицо кухонным полотенцем. Посмотрела на свое размытое отражение в темном стекле окна.

Чужое лицо смотрело на меня оттуда. Красные, опухшие глаза. Распухшие, потрескавшиеся губы. Мокрые, прилипшие к щекам волосы. Лицо женщины, которую только что предали.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть. Медленно, шаг за шагом, прошла в спальню. Включила ночник — тусклый желтый свет заполнил комнату. Легла на кровать поверх одеяла, не раздеваясь. Просто легла и уставилась в потолок.

Его запах все еще витал на подушке рядом — слабый, но различимый. Одеколон. Что-то еще, мужское, знакомое до боли и родное.

Я резко перевернулась, схватила его подушку обеими руками и швырнула на пол, в дальний угол комнаты. Развернулась на другой бок, отвернувшись от его половины кровати, от пустого места, где он должен был спать.

Закрыла глаза, зажмурилась изо всех сил.

Но сон не шел. Мысли крутились по кругу, бесконечно, мучительно. Образы мелькали один за другим: Алина у его офиса, их встреча, как она тянулась к нему, как он отстранял ее. Его лицо сегодня на кухне. Его слова: «Прости».

Прости. Как будто это так просто. Как будто можно извиниться за полгода лжи. За систематическое предательство. За то, что разрушил десять лет совместной жизни. За то, что убил доверие. За то, что сломал меня.