Я переоделась в удобные джинсы и мягкий кашемировый свитер, подарок мамы на прошлый день рождения. Немного туши, капля румян, чтобы не выглядеть совсем измученной, чтобы родители не пугались с порога.

Дорога до родительского дома заняла почти час. Они жили за городом, в небольшом посёлке среди сосен и берёз, в том самом доме, где прошло моё детство. Двухэтажный, с просторной верандой и большим садом, где папа каждый год высаживал новые деревья, а мама разбивала клумбы с цветами.

Лиза всю дорогу не умолкала: рассказывала про школу, про подружку Машу, которая принесла в класс хомячка, и он убежал, про то, как учительница искала его пол-урока под партами. Я слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, а сама репетировала в голове слова, которые скажу маме.

Мама, у меня плохие новости. Мама, мне нужно тебе кое-что рассказать. Мама, ты только не волнуйся, но…

Ни один вариант не казался правильным.

Знакомый поворот, гравийная дорожка, белый забор. Мама уже стояла на крыльце, наверное, услышала шум машины, а может, просто ждала у окна. Она всегда чувствовала, когда мы приезжаем.

Лиза выскочила из машины первой, бросилась к бабушке, обняла её за ноги.

— Бабушка! Мы приехали!

— Вижу, вижу, моя хорошая, — мама наклонилась, обняла её, расцеловала в обе щёки. Потом подняла глаза на меня, и я увидела, как изменилось её лицо. Как сдвинулись брови, как дрогнули губы. Материнское сердце не обманешь. Она сразу поняла, что что-то не так.

Обняла меня молча, крепко, долго. Я уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый с детства запах — её духи, что-то домашнее, тёплое, безопасное. И почувствовала, как комок подкатывает к горлу, как щиплет глаза.

— Идёмте в дом, — мама мягко отстранилась, взяла Лизу за руку. — Я пирогов напекла. С яблоками, как ты любишь, Лизонька. И дедушка тебя заждался, всё утро в саду что-то мастерит, секретничает.

— Сюрприз? — Лиза подпрыгнула. — Он говорил про сюрприз!

— Беги к нему, он у старого дуба, — мама открыла дверь, и Лиза умчалась через кухню, через веранду, в сад. Её топот затих вдали.

Мы остались вдвоём.

Кухня была такой же, как в моём детстве: большой деревянный стол, накрытый льняной скатертью, старый буфет с фарфоровыми чашками. Пахло свежей выпечкой и корицей. На столе уже стояли румяные, золотистые пироги с проступающими сквозь тесто дольками яблок.

Мама поставила передо мной чашку с горячим чаем, села напротив. Взяла мои руки в свои тёплые, мягкие, с узелками вен на тыльной стороне. Руки женщины, которая всю жизнь работала, заботилась, любила.

— Рассказывай, доченька, — сказала она тихо. — Что случилось?