Осторожно спустившись по лестнице, я оглядела место, до которого не добрались ни Дамиан, ни грабители. Моя магия восстановила здесь даже мебель – два шкафа с забытыми вещами, стол со всяким хламом, несколько стульев и полки с давно испорченными запасами продовольствия. Вот это я восстановить уже не могла.
Вот оно, твоё наследие, Калиана.
Я стала перебирать этот хлам, пытаясь найти хоть что-то полезное. На столе ничего не обнаружилось, в одном из шкафов тоже.
А во втором меня встретил стальной сейф. На нём был приличный слой магии, снять который могло только кровное родство.
Я огляделась, магией притянула маленький ножик со стола, продезинфицировала и, до боли закусив губу, резко порезала палец.
Вспышка боли заставила зашипеть сквозь зубы.
Я торопливо уронила капельку крови на сейф и тут же сунула палец в рот. Обиженно посасывая ранку, я проследила за тем, как с тихим шипением и неяркой вспышкой опадают защитные чары.
Дверка щёлкнула и беззвучно отворилась.
Поманив к себе шар света, я заглянула внутрь и вытащила неровную стопку каких-то бумаг.
Поверх всего лежало письмо от мамы.
Мои руки дрогнули, я едва всё не выронила. Не знаю, как удержала.
Мир вокруг зашатался страшнее прежнего. Не чувствуя ног и начиная задыхаться, я шагнула к столу и уронила на слой пыли содержимое сейфа.
Не заботясь о том, как сильно порчу платье, я рухнула на грязный пыльный стул и сгорбилась.
Схватившись одной рукой за угол стола, вторую я прижала к основанию шеи, умоляя себя просто дышать. Дышать и ничего больше.
Но как же больно! Под рёбрами разрасталась пульсирующая опухоль, сердце отчаянно гулко стучало, лёгкие сжимались от нехватки воздуха.
Я не была готова увидеть здесь письмо от мамы.
Она умерла четыре года назад, и последнее моё воспоминание – чёрный гроб и навеки застывшее прекрасное мамино лицо.
Она была невероятной красавицей. Как куколка с большими ясными изумрудными глазами, тонкими чертами лица, хрупкой невысокой фигурой и длинными густыми волосами цвета спелой пшеницы.
Говорят, мне досталась её красота. Только у меня волосы были с медовым оттенком, а глаза немного светлее.
Я прямо ледяными дрожащими пальцами вытерла текущие по щекам горячие слёзы, шумно подышала, успокаиваясь, и с превеликой осторожностью взяла конверт.
Он был запечатан воском и гербом маминого рода.
А ещё он пах её лавандовыми духами.
Пришлось снова дышать и ждать, пока слёзы перестанут так сильно бежать.
Шмыгая носом, я распечатала конверт, достала сложенный два раза белоснежный хрустящий лист, развернула и жадно вгляделась в изящные красивые буквы, выведенные мягкой рукой моей мамочки.