Отправил. Опять тишина. Даже галочки не посинели.
Он вернулся, лег на самый край матраса, подложив руку под голову. Вся эта история уже начинала конкретно душить. Раунд он просрал, это понятно. Но бизнес отдавать он не собирался. Придется включать другие рычаги
Глава 9
Экран телефона в очередной раз бесшумно вспыхнул на тумбочке, залив угол спальни бледным синеватым светом. Лиза даже руку протягивать не стала. По первой же строчке, вылезшей на превью прямо поверх заблокированного экрана, всё было предельно ясно. Игорь снова качал права: «Я не собираюсь отдавать Громову бизнес…». Ну еще бы он собирался.
Лиза со злостью перевернула мобильник стеклом вниз, но пластиковый корпус всё равно противно звякнул об деревяшку. На часах было начало четвертого утра. Самое дурацкое время, когда спать уже поздно, а вставать еще рано.
Нормальный сон ушел еще в полночь, оставив вместо себя какую-то липкую, выматывающую духоту. Лиза полежала еще минут десять, тупо разглядывая в темноте силуэт старого шкафа, а потом поняла, что если останется в кровати, то просто сойдет с ума. Она осторожно, стараясь не скрипеть половицами, поднялась, накинула затертый халат и поплелась на кухню. Главное было — не громыхнуть дверью и не разбудить сына, у которого комната как раз напротив.
На кухне Лиза на автомате ткнула пальцем в кнопку чайника. Тот отозвался недовольным утробным урчанием. За окном в темноте тупо качался тополь, и его нижняя ветка с мерзким, скрежещущим звуком терлась об отлив. Надо будет попросить дворника её спилить, а то сил уже нет слушать.
В башке была сплошная каша. Мысли лезли одна на другую, путались, цеплялись за какую-то ерунду: то всплывали эти бесконечные банковские распечатки, в которых она половину цифр вообще не понимала, то рожа Игоря — злая, наглая, с покрасневшими от злости пятнами на шее, когда Максим прижал его в коридоре у тридцать второго кабинета. Потом почему-то вспомнился вчерашний пристав на входе в суд, который с таким важным видом выковыривал из её старой косметички копеечную пилочку для ногтей, будто она там тротил проносила.
Чайник выключился с оглушительным щелчком, прервав этот мысленный бред. Лиза вздрогнула, плеснула крутого кипятка в кружку, прямо поверх вчерашнего заветренного пакетика. Села на табуретку у подоконника, поджав под себя одну ногу.
Договариваться она с ним пойдет, как же. Нашелся дипломат. Знает она прекрасно все эти его «разговоры без свидетелей». Припрется, сядет напротив, начнет сначала сопли размазывать — рассказывать, как ему тяжело, как бизнес рушится, как партнеры из офиса давят. А как только поймет, что на нее это больше не действует, сразу переключится на оры, начнет кулаком по столу стучать и орать, что пустит её с детьми по миру, оставит голой и босой. Проходили уже, плавали. Все десять лет брака только этим и занимался — крутил ей мозги, как пластилиновыми, подстраивал всё под себя, а она верила как дура. Хватит. Хватит с нее этой благотворительности. Пусть теперь Громов с ним разговаривает, у Максима шкура толстая, ему за это дерьмо деньги платятся.