Глава 27
Лиза стояла на холодном, продуваемом всеми ветрами перроне. Вокзал был залит тусклым, сероватым светом пасмурного дня, и казалось, сама природа вторит её внутреннему состоянию. Порывы ветра гнали по перрону обрывки старых газет, сухие листья и мелкий мусор, создавая ощущение пустоты и необратимости. Алина, ещё недавно казавшаяся воплощением недосягаемой уверенности, теперь выглядела почти болезненно хрупкой. Она закинула свою дорожную сумку в открытый багажник такси, сделала это как-то по-детски неуклюже и замерла, уставившись в одну точку.День был пропитан холодом, который, казалось, проникал сквозь плотную ткань её куртки прямо в кости. Алина медленно обернулась. Её лицо, лишенное привычного яркого макияжа, выглядело осунувшимся, а под глазами залегли тени — следы бессонных ночей и осознания собственной ненужности. Она подошла к Лизе, поправляя воротник, словно пытаясь защититься от этого мира, который ещё вчера был у её ног, а сегодня захлопнул перед ней все двери.— Ну что, — сказала она, и её голос прозвучал удивительно тихо, почти потерянно, без единой нотки той надменности, которая когда-то была её визитной карточкой, — вот и всё.Лиза смотрела на неё, и внутри неё происходила странная работа сознания. Всего несколько недель назад эта женщина, стоявшая сейчас перед ней, ввалилась в её дом, наглая, резкая, ослепленная своей «правотой», и с холодным цинизмом заявляла, что Лиза — лишь досадная помеха, функция, домашняя мебель. Она была уверена, что власть и деньги Игоря будут защищать её вечно. А теперь она стояла здесь, с заплаканными глазами, в потрепанной одежде, собираясь сбежать в неизвестность, в другой город, чтобы попытаться склеить осколки своей жизни. Ирония судьбы была настолько очевидной, что она не вызывала желания злорадствовать — только глубокую, почти философскую грусть.— Ты уверена, что хочешь уехать? — Лиза задала этот вопрос не потому, что надеялась на другой ответ, а чтобы дать Алине возможность высказаться. Она видела, как тяжело дается каждое движение, как дрожат руки, пытающиеся застегнуть молнию на сумке.Алина усмехнулась — горько, коротко, едва коснувшись губами воздуха.— А что мне здесь делать, Лиза? — она обвела рукой пространство вокзала, словно имея в виду весь этот город, ставший для неё тесным и чужим. — Игорь разорился, он в долгах и ярости, а такие люди, как он, не прощают свидетелей своего падения. Соболева, которая раньше заглядывала мне в рот, теперь даже не здоровается, отвернулась первая. Друзей… оказывается, их никогда