Лиза вышла на крыльцо. На улице её сразу обдало сырым воздухом, аж зубы застучали. Ноги были как ватные. Она дошла до минивэна, привалилась плечом к мокрому крылу, спрятала лицо в ладонях и в первый раз за всё это дурацкое утро нормально, глубоко выдохнула. Плакать не хотелось — слезы куда-то испарились. Впереди было много грязи, но теперь у неё хотя бы появилось чем отбиваться.
Глава 5
На следующий день Лиза проснулась ровно в шесть. Опять без будильника. Тело уже не ныло, как вчера, а просто задеревенело, будто чужое. Она села на край дивана, уставилась в стену перед собой и поймала себя на мысли, что внутри вообще пусто. Ни злости, ни слез — дурацкое онемение, как после наркоза у стоматолога.
На кухне она сразу наткнулась взглядом на холодильник. Постояла, дернула дверцу и вытащила эту чертову сырую утку под пленкой. Не думая, донесла её до ведра и швырнула внутрь. Птица глухо стукнулась о пластиковое дно, сверху на нее полетела вчерашняя кофейная гуща. Лиза закрыла ведро ногой. Полегчало? Да ни черта, но хоть вонять в холодильнике не будет.
Пока закипал чайник, она проверила телефон. От Игоря — ничего, даже дежурного «как дети?». Рука сама нашла его номер в контактах, палец нажал на вызов, но после первого же гудка Лиза сбросила. Дура. Зачем звонить? Чтобы что услышать? Она сунула мобильник поглубже в карман халата и плеснула кипятка в кружку с растворимым порошком.
В начале седьмого на лестнице заскрипели ступени — Артём спускался. Зашел на кухню, сонный, в натянутой наизнанку футболке, и молча сел на свое место у окна. Посмотрел на пустой стул отца, потом перевел взгляд на Лизу. Ничего не спросил, но по лицу было видно — ждет, что она скажет.
— Папа с нами больше не живет, Тём, — Лиза произнесла это ровно, даже как-то слишком буднично. — Мы разводимся. Готовим документы.
Сын ничего не ответил. Только сильнее сжал в ладонях стакан с соком, так что пальцы побелели. Опустил голову, разглядывая клеенку на столе.
— Это из-за той… из ресторана? — спросил он тихо, голос у него сорвался на хрип.
У Лизы заколотило в горле. Смотреть на его понурые плечи было невыносимо, захотелось подойти, сгрести его в охапку, но она осталась стоять у раковины. Не надо сейчас этих соплей, только хуже сделает.
— Да, — кивнула она. — Из-за неё.
— Ненавижу его, — Артём поднял глаза, и в них было столько взрослой, нехорошей злости, что Лизе стало не по себе. — И видеть его больше не хочу. Пусть катится.
Лиза поставила чашку, подошла к столу и жестко положила руку ему на плечо, чуть сжав пальцы.