было того гнетущего напряжения, которое раньше окружало их в кабинетах. Лиза чувствовала, как внутри неё разливается странное, почти осязаемое тепло. Она видела, как он нервничает, как его пальцы слегка подрагивают, когда он ставит чашку, и это делало его еще ближе. Она чувствовала, что сегодня он откроет перед ней не только двери своего дома, но и двери своего прошлого.— Максим, что именно ты хотел мне показать? — спросила она, когда первая чашка была допита, а кусочек пирога оказался на удивление вкусным.Он поднялся, прошелся по комнате, словно собираясь с мыслями, а затем подошел к столу и взял папку, которую Лиза раньше не заметила — она лежала в тени, за вазой. Он вернулся, сел напротив, положив папку на скатерть. Его лицо стало серьезным, взгляд — тяжелым и прямым.— Здесь кое-что, — сказал он, глядя ей в глаза так, словно хотел прочесть её мысли раньше, чем она их озвучит. — Открой.Лиза медленно развязала тесемки папки. Внутри оказались фотографии. Её собственные. Сделанные издалека, с разных ракурсов, в разное время. Вот она на крыльце дома, укутанная в плед, с отрешенным взглядом. Вот она в парке с детьми, когда она впервые после развода искренне улыбнулась. Вот она в кабинете Максима, когда она даже не подозревала, что он наблюдает за ней не просто как адвокат. Под фотографиями лежали тексты — короткие выписки из дел, отчеты, юридические заметки о периодах её жизни, о которых она сама почти забыла.Она подняла глаза, в которых застыл немой вопрос.— Что это? Ты следил за мной?— Я собирал информацию, чтобы помочь тебе победить, — тихо ответил он. — Но эти фото… это не доказательства для суда. Это летопись того, как ты выходила из тьмы. Лиза, я хочу, чтобы ты знала всё. Не только о твоем деле, но и обо мне. Я был женат. Моя жена ушла от меня, когда поняла, что моя работа, моя одержимость справедливостью важнее, чем семейные вечера. Она ушла, потому что я не мог дать ей того, что она хотела — стабильности, спокойствия, простого счастья без примеси борьбы. Я не хотел рассказывать тебе об этом раньше, потому что боялся. Боялся, что, увидев во мне человека, который уже однажды провалился в браке, ты решишь, что я не заслуживаю доверия. Боялся, что ты уйдешь, как только увидишь мои шрамы.— Почему ты боишься, что я уйду? — спросила Лиза, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то острое и болезненное. — Я прошла через предательство, я знаю цену шрамам.— Потому что я не хочу тебя потерять, — его голос стал глухим, почти молящим. — Я уже потерял одну женщину,