— Даш, а это же парфюм? — спрашиваю я, кивая в сторону комода.

— Да, — горько усмехается Даша. — Максим привез. Сказал, что это какой то дорогой женский парфюм. Я сначала обрадовалась, думала, ну хоть что-то хорошее. А потом, когда все вскрылось… когда я узнала про его шашни, я взяла эти флаконы и со злости швырнула в стену. Думала, разобьются к чертям. А они только упали на пол, даже не треснули. Макс поднял, поставил обратно на комод и сказал, чтоб я не просила такие красивые и дорогие вещи, которые он специально выбирал для меня.

— У Леши такие же, но только он привез их для себя. Обо мне даже не подумал. Да куда там, — поджимаю губы. — Он был слишком занят времяпрепровождением с любовницей. Не удивлюсь, если он и ей купил.

— Она была с ними, — тихо произносит Даша. — Помогала выбирать. Максим так и сказал, что помогала с выбором ароматов любовница Лехи. Может, пошутил, конечно, но я сразу сказала, что даже пользоваться ими не стану.

Боль закручивает все внутри с новой силой. Воображение мгновенно рисует картину, как мой муж выбирает с ней парфюм, спрашивает ее мнения, советуется. Это не просто разовая связь, очевидно, там нечто большее…

— Леша тоже купил себе три флакона этого дорогущего парфюма. Я видела их в его сумке. Три, Даша! — нервно усмехаюсь я. — И все три пахнут отвратительно, как дешевка. Сам бы он такое себе не выбрал. Поэтому могу сделать единственный вывод — Максим не пошутил.

Даша смотрит на меня с пониманием.

— Леша ничего не привез ни мне ни детям, — мямлю я. — Конечно, это ничего бы не изменило, но после того, как я узнала о его похождениях, у него могла возникнуть мысль хоть как-то меня «задобрить». Значит, Даш, там все серьезно.

— Я… я не знаю, — почти плачет она. — Мне так жаль, что нам приходится переживать такое. Вы так и не поговорили?

— Нет. Он уехал на рыбалку с мужиками, — пожимаю плечами. — Это, видимо, важнее, чем откровенный разговор в момент, когда рушится семья.

— У тебя даже взгляд изменился, Ань, — Даша сжимает мою руку. — Всегда столько жизни, радости я видела в нем, а теперь только пустота.

— Именно так я себя и ощущаю — полностью разбитой и пустой, — подтверждаю я, чувствуя, как по телу снова прокатывается волна боли и разочарования.

— Что будешь делать дальше? — тихо спрашивает она.

— Я не буду с ним жить, — заявляю твердо. — Но в последний отпуск нам съездить придется. Дети ждут.

— Мне кажется, это будет самое сложное время для тебя. Может, вместо него возьмешь маму? — предлагает Даша, словно читая мои мысли.

— Я бы так и сделала, если бы у мамы был загранпаспорт. А больше мне некого взять.