— Если наверху земля хорошая, — Лыко поднял голову от весла. — Нам пахать надо, Атаман. Полтораста ртов одной рыбой не прокормишь.
— Если родник бьёт из склона, земля там есть, — ответил я. — Вода через камень не пойдёт, ей нужна глина и почва.
— Кормчий зря не скажет, — Бурилом посмотрел на Лыко. — Если говорит — приметил, значит, приметил.
— Кормчий у нас воду чует как Брага выпивку, — добавил Гнус, и тут же получил от Беса локтём в бок.
— Ты обещал молчать.
— Это было доброе пожелание, а не болтовня!
— Для тебя всё — болтовня. Греби давай.
Гнус засопел и налёг на весло здоровой рукой.
Русло петляло. Река делала широкие, плавные повороты, и с каждым поворотом лес по берегам становился гуще. Следов человека нам не попадалось, зато видели звериные водопои, где глина была истоптана копытами лосей и оленей.
— Тут зверья, наверное, пропасть, — заметил Волк, разглядывая берег. — Следов по обоим берегам — как на ярмарке. Лось, олень, кабан. Охотиться можно, не уходя далеко.
— И медведь, — добавил Рыжий, кивнув на содранную кору на стволе ели у самой воды. — Свежая метка и высоко. Здоровый, зараза.
— Медведь — это мясо и шкура, — сказал Волк. — Если с умом подойти.
— Медведь — это медведь, — возразил Бурилом. — С ним без ума лучше вообще не подходить. Но ты прав, зверья тут хватает. Голодать не будем.
Течение менялось. Я чувствовал через потесь, как струя начинает забирать влево, огибая что-то большое впереди. Глубина росла, и левый берег начал полниматься. Из пологого, заросшего становился крутым, каменистым.
— Скоро, — сказал я. — Смотрите правый берег.
Гнуса к тому времени сменили на весле. Рука у него разболелась, повязка набухла бурым. Бес молча ткнул его в плечо и кивнул на корму. Гнус поупирался для вида, но пересел и устроился рядом со мной, привалившись к борту.
Сидел тихо, что для Гнуса — плохой знак. Потом всё же не выдержал.
— Ярик, а ты чего такой задумчивый? Сидишь, молчишь, лицо каменное. О чём думаешь?
— Об Устье думаю.
— Об Устье? — Гнус оживился. — Это где вы с Бесом, Волком и Атаманом были? Вы ж мне рассказывали, как там местные вас чуть не прирезали.
— Рассказывали. Не чуть, а в полный рост пытались. Торгаши сдали нас местным, те и навалились. Мы тогда еле ушли.
— А ещё вы там Грека нашли. Которому ты секрет очистки отдал. Он что, действительно честный мужик? Среди торгашей?
— Честный. Я ему секрет, он мне грязную селитру, сколько унесём. Уговор был без обмана, и Грек не обманул. Если жив ещё — сидит в своей лавке и на нашем рецепте серебро считает.
— К чему ты это, Кормчий?