— Узнать просто. Нужно только понять, кто из них внезапно разбогател. — Шенкер вновь говорил безэмоционально. — Что там дальше в послании?

— Далее еще хуже, — сообщил Гирун. — «Если в течение четырех часов означенные имис, подпадающие под искомое определение, не покинут Парм, то с прискорбием буду вынужден сообщить о грубейшем нарушении законов Ранига его величеству императору Фегрида. Более того, весть об этом разошлю соседним правителям, включая королей Томола и Кманта, пользующихся гостеприимством короля Ранига. С уважением, канцлер уру Лоарн».

— Они нам не угрожают? — спросил Шенкер. — Не собираются применять силу?

— Эх, господин советник, — вздохнул посол. — Они нам именно что угрожают. И лучше бы обещали применить силу.

— Я не совсем понимаю.

— Дело в том, что ты, уважаемый Шенкер, — советник по военным вопросам, — начал объяснять Гирун. — А я в политике уже много лет и вижу, к чему все идет.

— К чему же, господин посол?

— Я не знаю, это король рекомендовал канцлеру или канцлер с казначеем сами до такого додумались, но если вопрос перейдет в область жалоб, то нас просто смешают с грязью. Представят дело так, что его величество Мукант специально посылает во все стороны имис с заданием нарушать законы королевств, пользуясь дипломатической безнаказанностью. Может, еще что-то добавят. Я вижу, чем все закончится. Эти канцлер и казначей, похоже, хитрые бестии. Под стать своему королю.

Гирун действительно ясно понимал, к чему это может привести. Если разговор перешел в область официальных жалоб, то позиции посольства были проигрышные. Он сам на месте канцлера мог бы сделать многое, чтобы еще больше ухудшить ситуацию. Например, кого-то убить и свалить на имис, находящихся незаконно в Парме, что-то разгромить и тоже свалить это на имис… да мало ли что можно придумать!

— Получится, что во всем виноват император? — спросил советник. Было видно, что этот вопрос его волнует. Честь императора прежде всего! Это непреложный закон для имис.

Для Гируна же непреложным законом было хорошее состояние его карьеры. А сейчас вся эта история очень скверно выглядела. Посол подозревал, что в случае чего честь императора будет спасена за счет его, Пелана, головы или головы советника. Шенкера было не жалко, а вот своей карьерой рисковать не хотелось.

— Господин советник, — начал Гирун. — Позволю заметить, что у нас сейчас есть только два выхода. Либо ты объявляешь войну Ранигу от лица империи — либо покидаешь Парм.

— Выходит, мы вернулись к тому, с чего начали, — задумчиво произнес Шенкер.

Гируну очень хотелось знать, будет ли война и какие именно инструкции получил советник от императора. В случае войны ему придется покинуть свой дом в Парме, к которому он так привык. Посол вообще привязался к столице Ранига в ее нынешнем виде. Она стала чище, красивее и, как подозревал Пелан, Нерман отнюдь не закончил ее улучшения.