— Если текст не очень важен, то один из советников. Если важен, то секретарь, причем каждое слово согласовывается с его величеством.

— Вот как? Каждое слово?

— Да, Иашт. А что тебя удивляет?

— Просто хочу знать, как это все работает. Вот, допустим, император назвал Раниг «доблестным». Это слово ведь было употреблено специально, не так ли, Дунер? Мукант мог назвать Раниг «стойким», или «благородным», или еще как-то. Но назвал именно доблестным.

— Если его величество употребил это слово, значит, вкладывал в него какой-то смысл. Наш император ничего не делает просто так, — согласился чиновник.

— В таком случае скажи, как звучат фегридские военные ультиматумы.

— О, это очень просто, Иашт. Обычно пишется так: «Если вы не выполните то-то и то-то, то с прискорбием будем вынуждены отдать приказ о переходе нашими войсками границы…» или «приложим все усилия, чтобы вы раскаялись».

— Так прямолинейно?

— А чего тут скрывать, Иашт? Противнику должно быть все понятно.

— Гм. А если пишут о возможном союзе по выполнении некоторых условий?

— Его величество так написал? — искренне удивился Дунер.

— Да.

— Тогда не знаю, Иашт, не знаю. Может быть, это просто вежливая формулировка? Но обычно его величество не утруждает себя галантным подходом к политике.

— Но вежливость все равно может играть роль?

— Да. Это возможно.

— Ясно. Скажи-ка, Дунер, а с Уларатом в последнее время не случилось никаких разногласий?

— С ними постоянные разногласия, Иашт. Постоянные! Вот отголоски последнего шпионского скандала до сих пор не утихли. Поговаривают, что были арестованы десятки! Представляешь? Десятки шпионов!

— А это может быть поводом к войне?

— Что ты, что ты, — покачал головой чиновник. — Для войны с Уларатом требуется нечто большее. Это ведь какой размах военных действий. Какие траты!

— А этого «большего» нет?

— Ничего не слышал об этом, Иашт. А что, ты подозреваешь, что назревает конфликт с Уларатом?

— Нет, Дунер, просто пытаюсь кое-что понять.

— Тогда спрашивай. Я отвечу на все вопросы, на которые знаю ответ.

Дворцовый парк в Иендерте был просто прекрасен. Разнообразные цветы, посаженные ровными рядами, радовали глаз и наполняли воздух приятным ароматом, а ухоженные дорожки, посыпанные желтым гравием, причудливо извивались, открывая вид то на фигуры животных, вырезанных из кустов, то на небольшие водопады. Над всем этим нависали высокие деревья, создающие тень, закрывающую собой дорожки, но не цветы.

Михаил шел по одной из аллей и любовался мастерством садовников Муканта. Он испытывал двойственное чувство: с одной стороны, настороженность от пребывания на потенциально враждебной территории, а с другой — восхищение парком. Как личному гостю императора ему позволялось многое, а перемещения даже в пределах дворца были практически неограниченны.