— Господин гарантирует мне жизнь по этому делу или по другим тоже? — осторожно осведомился Аунет.

— Если не будешь наглеть, то и по другим, — тут же последовал ответ. — Твоя голова ничего не стоит по сравнению с нужной мне информацией. Говори!

— А чье слово тому порукой? — тихо спросил трактирщик. — Кто мне это обещает?

— У тебя есть слово генерала Комена Каретта. Говори!

Трактирщик глубоко вздохнул. Получалось, что перед ним либо один из ишибов-полицейских, которые напали на след Кретента, либо кто-то из ишибов королевской охраны с самыми большими полномочиями. Включая право на то, чтобы что-то обещать от лица генерала. Вывод был прост: либо в Кретенте нуждался Комен, чтобы его казнить, либо нуждался король с какими-то другими целями. Но Комен бы действовал по-другому. Аунет бы и глазом не успел моргнуть, как предстал перед мастером пыточных дел. Хотя — как знать. Неизвестно, кто с кем договаривался и о чем. В любом случае ситуация выглядела скверно.

— Какие у меня будут доказательства, если понадобится их предъявить? — уже деловито спросил Аунет. Гарантии жизни ему очень понравились. За свою деятельность он совершил достаточно преступлений, чтобы несколько раз оказаться приговоренным к смертной казни.

Внезапно трактирщик с ужасом ощутил, как отрывается от пола.

«Бум!» — Голова с глухим звуком ударилась о потолок. А потом еще раз. И еще.

— Лучшее доказательство, которое у тебя будет, — это твоя жизнь, — раздался ледяной голос. — С этим доказательством ты можешь предъявить все другие доказательства. Говори!

— Я-я… н-не… м-могу… г-господин… Я-язык… п-плохо… с-слушается…

Трактирщик с грохотом рухнул на пол. Он с отчаянием взглянул на фигуру, стоящую перед ним. Когда-то в детстве Аунет вот так играл со щенком. Подбрасывал его вверх, а потом ловил. И вновь подбрасывал. Щенок боялся, а мальчик веселился. Теперь же глава преступного клана в полной мере ощутил щенком себя. И не дожидаясь, пока последует еще кое-что похуже, трактирщик выпалил:

— Он в Сцепре!

— Живет под своими именем? — деловито осведомился незнакомец. Казалось, его не волнует ни то, что он только что сделал с собеседником, ни то, что тот до сих пор сидит на полу.

— Нет, господин, его теперь зовут Цвинерт.

— И что он там делает? Занимается прежним ремеслом, что ли?

— Что ты, господин, что ты, — замахал руками трактирщик. — Уже давно не занимается. Он работает.

— Кем же?

— Королевским судьей.

Михаил покидал трактир, довольный тем, что удалось получить искомую информацию самостоятельно. Ему не хотелось ни с кем делиться своими планами о том, зачем нужен Кретент — ишиб и убийца. Конечно, нужно будет сказать Комену, чтобы тот сохранил жизнь незадачливому трактирщику, если их пути пересекутся. Но даже генералу не следует знать лишнего.