Он начал работать на ЦРУ ещё в хрущёвские времена. Сделал удивительную карьеру, став самым молодым генералом в системе КГБ. Сколько ущерба он нанёс службе, трудно и представить. В восьмидесятые он ушёл в тень, а в перестройку выскочил, как чёрт из табакерки. И присоединился к своре других чертей, что уже вовсю рвали и убивали страну.

Сделав дело, Калугин умотал в Штаты, и всё с ним стало окончательно понятно даже для самых наивных.

Вот какой экземпляр удалось мне выдернуть. Какое чудище приползло из далёких далей на выручку Гордиевскому.

— Товарищ майор, — начал Калугин, голос его был ровным и бесцветным. — Я ознакомился с результатами вашей работы. Что сказать, результаты эти совсем не впечатляют.

Он придвинулся к столу и скучающе скривил физиономию. Гордиевский смотрел из своего угла, молчаливый и неподвижный. А я придал лицу сосредоточенное выражение и уставился мимо Калугина.

Надо же, думал я. Сейчас со мной рядом два предателя. Многие ветераны КГБ не отказались бы очутиться на моём месте. И рука бы у них не дрогнула. Так может, всё не случайно? И для того меня сюда и забросило, чтобы… Чтобы прикончить этих двух крыс, зубастых и вредоносных. А?

Я туповато пялился в стену позади предателя Калугина, слушая, как он бубнит о моей неудовлетворительной работе. А в голове лихорадочно крутились мысли. И душа разрывалась в сомнениях. Что делать? Включить режим терминатора и избавить советскую разведку от двух смертельных язв? Они, возможно, вооружены — но что могут эти кабинетные воины противопоставить майору, который хлебнул жизни полной кружкой, походной и алюминиевой. Исход был ясен заранее. Но я не чувствовал убеждённости, что моё предназначение состоит именно в этом.

Мои кулаки сжались — с жутким усилием, до онемения мышц. А потом медленно разжались. Нет, решил я. Не сейчас. Я уничтожу их позже, поодиночке. А потом доберусь и до других — тех, кто стоит над ними.

Калугин между тем и не подозревал, что вполне мог бы лежать под столом со свёрнутой шеей. Он всё гундосил о моей недостаточной квалификации как разведчика. И о том, что в последние несколько дней я вообще непонятно чем занимался. Я пообещал, что постараюсь исправить и наверстать. Знал бы ты, гнида продажная, чем я здесь занимаюсь на самом деле, подумалось мне. Результаты, говоришь, плохие? Да сам факт, что ты принёсся в копенгагенскую резидентуру, говорит о моих отличных результатах.

— Вам нужно учиться, товарищ майор, — голос Калугина вырвал меня из раздумий. — Учиться у лучших. Например, у товарища Пеняева. Обратите внимание на его работу. Человек не маячит по городу, привлекая к себе излишнее внимание, а возможности добыть полезную информацию изыскивает. Занимается её анализом, выявляет скрытые закономерности, которые впоследствии могут привести к перспективным разработкам.