Но это было не всё из мною запланированного.
— А ещё… Ещё мне нужно попасть в вашу квартиру. Я хочу сделать обыск, пока там у вас никого не будет дома. Сегодня, прямо сейчас. Дайте мне ключи, к вечеру я их верну.
Вначале я не собирался просить об этом в первый же день. Хотел дать ей время. Но теперь подумал, что лучше ковать железо, пока оно горячо.
Пользоваться своей чудо-отмычкой для проникновения в квартиру я опасался: там мог стоять замок с дополнительной секретной начинкой. Тогда мало того, что не открылась бы дверь — саму отмычку заблокировало бы в замке, тем самым выдав мою попытку взлома.
Ирина испуганно посмотрела на меня.
— Ключ? Зачем?
— Чтобы найти доказательства его вины, — ответил я. — Если он что-то прячет дома, я найду это — и всё закончится.
— Я… я не знаю, — Ирина замялась. — Я боюсь. А если он решит вдруг поехать домой?
— Вы будете следить из кабинета за его машиной. Если он уедет, позвоните мне на свой домашний номер. Только ничего не говорите в телефон открытым текстом. Услышав ваш голос, я и так всё пойму.
— Я могу упустить его отъезд, у нас иногда бывает много работы.
— Ничего, я готов пойти на этот риск.
Видя её колебания, я применил неприятный, но весомый аргумент:
— Я разговариваю сейчас с вами, потому что полностью уверен, что вы к делам своего мужа не причастны. Но эту мою уверенность разделяют не все. Над вами нависла угроза. Помогая мне, вы докажете всем свою невиновность.
Ирина отвернулась и долго молчала, глядя в окно. Наконец, она раскрыла сумочку. Связка ключей звякнула, переходя из рук в руки.
Я с благодарностью кивнул.
— Спасибо. Вы поступаете как настоящий советский человек.
Назад ехали молча. Я высадил Ирину в пяти минутах ходьбы от посольства и рванул к дому Гордиевского.
Глава 13
С квартирой Гордиевских что-то было не так. Вроде и обстановка подобрана со вкусом, и мебель добротная, и ковры по тогдашней моде на стенах. А не хватало как будто чего-то, всё казалось холодным и неуютным. Может, впрочем, это я сам такого себе надумал, зная, что проживает здесь не семья, а два чужих, враждебных друг другу человека. Вынужденных делить эту жилплощадь по стечению обстоятельств. А перед посторонними не подавать вида, что от былой семьи остались у них одни лишь развалины и пепелище.
На кухне я долго не задержался. Это всё-таки женская территория, её Гордиевский использовал для тайников вряд ли. Нет, сунуть упакованную микроплёнку в пакет с пшённой или гречневой крупой это милое дело. Однако гарантии от того, что жена не сыпанёт запрятанное в кастрюлю и не зальёт водой — вообще никакой.