— Этого будет непросто добиться, — ответил он наконец. — Норвегия суверенное государство…
— Как и Дания, — усмехнулся я, взглянув на главу контрразведки Бруна, который, топчась в сторонке, деликатно и безропотно наблюдал, как на его глазах английский шпион общается с советским. — Не надо недооценивать авторитет британского МИДа, Ричард. Я уверен, у вас всё получится.
*** От авторов: На самом деле норвежскую медсестру Гунвор Хаавик, которую выдал предатель Гордиевский, арестовали в начале 1977 года. А в августе, не успев предстать перед судом, она умерла в тюрьме при неизвестных обстоятельствах. То есть в декабре 1977 года, когда разворачивается наш сюжет, её уже не было в живых. Но у нас здесь Альтернативная История, и мы считаем своей обязанностью эту достойную женщину спасти. Пусть это случится хотя бы в вымышленном мире нашей книги. ***
Журналист Мартин Нильсен известию о том, что отснятые материалы публиковать не нужно, не обрадовался. И это мягко говоря. Я его вполне понимал. Они с товарищем-фоторепортёром уже раскатали губы, представляя номер своей газеты с сенсационным фото на первой полосе. Эти ребята исповедовали левые взгляды и англичан с их имперским гонором терпеть не могли. Так что согласились они с большой и явной неохотой. И это они ещё не знали, какая крупная рыба попалась в наши сети — думали, то был просто какой-то начальник отдела.
Своих бравых газетчиков я подбодрил обещанием, что всё ещё будет. Причём скоро. Пусть не прячут далеко фотоаппараты и готовят свои печатные машинки, не за горами новые сенсации, покруче сегодняшней.
Сам я не сомневался, что так оно и получится.
Глава 17
Сергей Кисляк жался к стене подвального посольского спортзала, и лицо его плаксиво кривилось. Он походил сейчас на юного мажора, который разбил дорогую отцовскую машину и трясётся в ожидании разговора с этим самым отцом. Но здесь всё было куда серьёзнее. И старший Кисляк был далеко. Да и хватит ли его влияния помочь в том, куда влип его бестолковый сынок, сам сынок уверен не был. И не без оснований.
— Ты хоть понимаешь, насколько встрял?
Кисляк, как мне казалось, понимал, но задать этот вопрос было нужно. В ответ он только шмыгнул носом.
— Кроме нас двоих в резидентуре об операции никто не знал. И хорошо, что это была только проверка.
Он молчал, вытянув шею и вцепившись пальцами в свой модный ремень с блестящей медной бляшкой.
— Как давно ты на них работаешь, а, Серёга?
Вопрос этот заставил Кисляка крупно вздрогнуть.
— На кого? — прошептал он.
— На англичан, на кого же ещё. Говори!