— Нет, — бросился я успокаивать свою собеседницу. — Конечно, нет. Речь идёт не об убийстве.

Я и в самом деле считал, что убивать меня они не станут. Если в резидентуре чередой пойдут разоблачения вражеских агентов и непонятная гибель сотрудников, на карьере Гордиевского как руководителя это может поставить крест. И никакие группировки могут не помочь. Скорее, они попытаются перевести меня в другое место. И вот там уже… Но это мы ещё посмотрим, кто кого.

К чему пришли в своём разговоре два предателя, подслушать у Ирины не получилось. Но она и так сильно помогла, и я был ей бесконечно благодарен.

Я завёз Ирину обратно в сквер и поехал к посольству. Поставив машину на ближней улице, я решил вернуться в тот же сквер уже пешком. Когда я там ездил, поблизости вертелся один бездомный в равной куртке и облысевшей ондатровой шапке. В Копенгагене хватало бездомных (привет, «Международная панорама» и её ведущий Генрих Боровик), но этот показался мне каким-то подозрительным. Наверное, это сказались усталость и лёгкая профессиональная паранойя.

Бездомный из-под деревьев сквера куда-то ушкандыбал, зато я встретил кое-кого другого. Это был Леонардо. Он брёл там задумчивый и как будто потерянный. А увидев меня, шарахнулся и едва не рванул наутёк.

— Эй, что с тобой? — удивился я. — Ты чего тут бродишь, приходил к кому-то?

Леонардо часто заморгал, словно что-то вспоминая. Потом закивал так, что с головы чуть не слетела меховая фуражка:

— Приходил, приходил! Конечно к тебе, Ник. К кому мне ещё здесь приходить.

Тут у меня случился момент предвидения: внезапно я понял, что Леонардо скажет в следующую секунду. И ошибки не произошло.

— У тебя получилось продать мой кофе, Ник? — спросил он. — Пожалуйста, скажи, что получилось. Ты говорил, что у тебя есть идеи…

Мне стало немного стыдно. Про этот чёртов кофе за прошедшие дни я не вспоминал ни разу. Голова постоянно была занята чем-то другим.

— Я постараюсь, — сказал я. — Обязательно. Как только разберусь тут с некоторыми делами.

Леонардо вздохнул и понуро побрёл вдаль по аллее.

* * *

Похоже, генерал-майор Калугин нашёл нужные слова и аргументы, и Гордиевский к англичанам пока не сбежал. Он сидел на своём обычном месте во главе длинного стола в зале собраний резидентуры. И оглашал нам выводы улетевшего в Москву Калугина о нашей работе. В целом и конкретно по персоналиям.

Перед нами на столе лежали листы с отпечатанным на пишущей машинке текстом. То, что говорил сейчас Гордиевский, было развёрнутой версией этого конспекта.

В первую очередь речь зашла о Сергее Кисляке.