Первым в сортирное помещение вломился лохматый. Он сразу подскочил к окну, из которого вовсю несло холодным воздухом, что-то крикнул и рванул обратно. В окно лезть не стал — оно было для этого не очень удобное, узковатое. Лысый пропустил его, подбежал к окну тоже. Этот повёл себя более основательно: забрался с ногами на унитаз и ненадолго высунул лысину наружу. Видимо, рассчитывал узреть там улепётывающего меня.

Он спрыгнул на пол, собираясь бежать вслед за лохматым, но тут я толкнул дверь, и она захлопнулась у него перед носом. Одновременно я шагнул из своего укрытия с уже отведённым для удара кулаком.

— Гитлер капут, чувак!

Он успел чуть отдёрнуть голову, так что первый удар прошёл вскользь. Но за первым тут же последовал второй. На этот раз кулак впечатался в челюсть точно и смачно, лысый отлетел на стену и там же под ней молчаливо и устроился. Да, боевые навыки у майора Смирнова оказались что надо. Однако расположение лысого под стеной мне не подходило, я перетащил его к двери и засунул в нишу, усадив на кафель под раковиной.

Дальше я переместился к окну и прижался к стене.

Скоро снаружи заскрипел снег. Шаги стихли, а через паузу напарник отдыхающего лысого сунул свою лохматую голову в окно. Этого я и ждал.

— Чего смотришь? Заходи!

Будь на месте лохматого его напарник, тому, может, и удалось бы избежать беды. Чтобы затащить его внутрь, мне пришлось бы хватать за куртку, за толстый кожаный воротник — и кто знает, как бы оно повернулось. Но с обладателем изрядной шевелюры всё вышло быстро и ловко. Вот патлатая нацистская голова просовывается в оконный створ, а вот её хозяин уже с жалобным воплем мелькает внутрь и елозит ногами по полу. Затем он с моей помощью ударяется затылком о кафель. Не сильно, но и не слабо — как раз достаточно, чтобы расслабиться и затихнуть.

Я по-быстрому обыскал этих двоих. Это, конечно, были никакие не профессионалы — так, шпана. И в карманах у них не оказалось ничего интересного. Ну, почти. Сигареты, зажигалки, у лысого складной нож. Документов нет. Деньги: малая сумма в шведских кронах, а ещё вот оно: пять десятидолларовых купюр. Не эти ли зелёные банкноты ребята пытались здесь в меру своих способностей отработать? Нанять их могли для того, чтобы втянуть меня в неприятности в виде общения с полицией, в том или ином виде. И обеспечить мне возможное задержание, пусть и на время. А мне здесь, в Швеции, светиться совсем нежелательно.

Узнать бы, что за «доброжелатель» задумал это устроить. Но эти два обалдуя ничего полезного рассказать не смогут, даже если их хорошенько попросить. В лучшем случае выяснится, что подзаработать им предложил незнакомый человек в дорогом пальто. Вряд ли тот, кто это затеял, оставил им визитную карточку или подарил на память свою фотографию.