Поразмыслив ещё немного в эту сторону, я вдруг кое-что понял. Так это же отлично, что здесь оказался этот иуда. Такое совпадения закономерно подводило меня к мысли о том, что, может, меня зашвырнуло сюда не случайно. Что я должен его разоблачить, остановить. Вспомнив всё, что знаю о предателе Гордиевском и его делах, я смогу это сделать. А опыт и сноровка майора Смирнова мне в этом деле помогут.

Эти мысли меня взволновали и приободрили.

Не то чтобы произошедшее со мной, моё пребывание здесь, в этом месте и времени, получило своё объяснение. Чудеса, может, и не должны объясняться, подробно растолковывать свои таинства — на то они и чудеса.

Нет, теперь у меня было нечто получше.

Я обрёл идею и цель.

* * *

Вчера мы оба, и я, и Вася, насиделись за рулём до отвращения и до онемения задниц. Так что утром, не сговариваясь, пришли в посольство пешком. Таким же способом брели мы теперь и обратно, ступая по улице с непростым названием Кристианиагаде. До моей квартиры отсюда было минут двадцать быстрым шагом. Вася жил в той же стороне, не совсем рядом со мной, но пока что нам было по пути.

В спину поддувал прохладный ветер с залива, зимнее солнце светило, но не грело. Я потянулся к воротнику и тут вспомнил: воротник поднимать нельзя, инструкция. Нельзя ходить с поднятым воротником, также под запретом неактуальные сейчас, по зиме, шляпы и тёмные очки. Ещё запрещается подозрительно озираться через плечо. В общем, нельзя быть похожим на шпионов, как их показывают в кино и как их вслед за фильмами представляют себе широкие обывательские массы. Пожалуй, в этих служебных рекомендациях имелся смысл.

Всё это были мысли и умозаключения Николая, майора Смирнова. Я вдруг понял, что каждый раз, когда одна из этих чужих мыслей всплывает в голове, я этого подсознательно пугаюсь. И, возможно, часть из них неосознанно блокирую. Это было неправильно, я решил для себя постараться и перестать так делать.

Прошли мимо конной статуи какого-то короля, их здесь хватало — и статуй, и королей. Голуби не пожалели ни самого каменного монарха, ни его верного коня. Под мостом через упрятанную в бетон реку шевелилась тёмная вода. Не представляя, о чём говорить, и опасаясь ляпнуть что-нибудь неподходящее, я молчал. Вася тоже безмолвствовал, погружённый в какие-то свои размышления.

Дальше мы ступили под деревья места с названием Фелледпарк. Замечательная территория, множество укромных уголков, отличных возможностей для того, чтобы организовать тайники. И всё пропадает впустую — слишком близок этот парк к посольству, и никаких тайников здесь устраивать нельзя. Мысль, конечно, принадлежала майору, и я принял её радостно и гостеприимно.