И вот, наконец, стало понятно, отчего столько шума. Из-за одной из башенок выглянул человек. Выглянул, потом неуверенно пошагал по черепице к краю крыши. И посмотрел через край вниз.

— Вот он, видите? — возбуждённо затараторила женщина, когда человек только показался. А когда он стал заглядывать вниз, она вдруг снова завопила, как будто её режут.

Сам человек казался довольно примечательным. Одет он был в длинный светлый плащ, что смотрелся отсюда, снизу, ничуть не хуже, чем у недавно встреченного нами блистательного дипломатического араба. Сам же человек был чёрен как уголь. Не в том смысле, что он вымазал себе лицо и руки сажей, умудрившись при этом не запачкать дорогой свой плащ. Нет, человек не чистил там, на крыше, никаких труб. Он просто был негр, причём самого тёмного и глубокого из существующих оттенков.

Ну вот, подумалось мне, снова суицидная тема. Даже беззаботные чернокожие люди в этом скандинавском жестоком климате не выдерживают и норовят сигануть с крыши. Видимо, что-то такое разлито здесь в воздухе. Может, всё дело в том, что веет сюда с ледяных морей северным народным концом света под названием Рагнарёк?

— Эй! — уже кричал рядом со мной благородный человек Василий. — Отойди оттуда! Не надо!

Кричал он по-английски. А добрый доктор тут же, на всякий случай, громко перевёл это на французский.

Но стоящий у чердачной башенки чёрный человек в светлом плаще их не слушал и даже в эту сторону уже не смотрел. Смотрел он почему-то в направлении другой, соседней башенки. Что-то его там заинтересовало. Причём заинтересовало настолько, что он даже отложил своё намерение свести счёты с жизнью посредством полёта с высоты в пять этажей на брусчатый датский тротуар.

Вскоре оказалось, что ситуация на крыше была понята нами, равно как и остальными зрителями во главе с голосистой женщиной, совсем неправильно. Человек на крыше вовсе не собирался оттуда прыгать. Ему хотелось этого ничуть не больше, чем любому из собравшихся внизу. Там, на крыше, кроме него обитался сейчас кто-то ещё. И даже, как оказалось, не один.

Из-за соседней башенки выступили две фигуры. Они тоже были не местные, о чём свидетельствовали и их неевропейские лица, и цвет кожи — не угольный, как у их коллеги по высотным прогулкам, но точно и не белый, а скорее промежуточный. Как, например, у индийцев. Эти невысокие ребята в своих пиджаках и при галстуках смотрелись там, на крыше, своеобразно.

Увидев их, лже-самоубийца явно не обрадовался. Он вздрогнул и стал медленно отступать от края крыши. Одновременно он что-то говорил появившимся смуглым людям, негромко, но темпераментно, чёрные руки задвигались в активной жестикуляции. Добравшись до своей башенки, человек уцепился в металлический изгиб кровли и замер. Утратив возможность размахивать руками, он как будто заодно лишился и дара речи.