— У меня есть моя злость, — прорычал он. — Есть желание отомстить! Тебе и твоей поганой, лезущей куда не надо стране. У вас в посольстве полно работников. Женщины, простые дипломаты. Кому-то из них может не поздоровиться. Не одному, многим. Многим! — Он глядел на меня серьёзно и свирепо. — Мы можем это сделать. У меня есть оружие и взрывчатка. Есть люди, готовые на всё. Да я сам готов на всё!

Последние слова он выкрикнул. Незажжённая сигарета вывалилась изо рта. Руки его с толстыми пальцами нервно вцепились в дробовик.

— Не горячись, Большой Джоу, — сказал я.

— А что мне ещё делать, кроме как горячиться? — взревел он. — А⁈ А⁈

Глаза его загорелись безумием, Гиена потряс в воздухе дробовиком. На какую-то секунду мне показалось, что он и вправду может из него бахнуть. Но нет, маханием дело и ограничилось. Жирдяй плюхнул оружие обратно на колени, по лбу его потекла струйка пота.

— Через неделю на этом месте в десять вечера. Приноси в том числе за те месяцы, что мы не виделись. Если тебя здесь не окажется, кого-то из советских найдут в канаве с перерезанным горлом. На следующий день — двоих. А потом ваши здания начнут взрываться. И всё это будет на твоей совести. — Гиена просверлил взглядом мой лоб почти насквозь. — Поразмысли, стоит ли оно того, чтобы упираться. Не так и дорого я прошу за вашу спокойную жизнь.

Он закончил.

— Я тебя услышал, — я поднялся, чтобы уходить.

— И ещё, — добавил Гиена напоследок. — Не думай, что я блефую. Поверь, если через неделю не появятся деньги, то всё будет так, как я тебе сказал.

Это были его окончательные слова.

— Я тебя услышал, — повторил я, открыл дверцу и покинул это зловонное логово.

Так здесь, наверное, ещё не выражались. Но это было неважно.

После запахов в микроавтобусе прохладный копенгагенский воздух показался сладким и кристально чистым. Я шагал к дому, а в голове крутился один вопрос. Что у них тут творится в этой Дании 1977 года? Сначала денежные подставы, теперь прямой рэкет… Не страна, а какой-то московский рынок в «святых» девяностых.

* * *

Мой дипломатический дом спал, на четыре подъезда светилось мерцающим телевизионным светом всего с десяток окон. В доме напротив наблюдалась такая же картина. В одном из двух окон семьи Гордиевских тускло горел свет от настольной лампы. Что делает там сейчас предатель в отсутствие дома жены? Читает книгу на сон грядущий? Или составляет донесение своим британским хозяевам? Жаль, пока не узнать. Но я над этим работаю.

Интересно, думал я, раскладывая перед сном диван и расстилая простынь, а вот это событие с наездом на майора этого африканского жиробаса… Было оно в той реальности, где в майора Смирнова никто не вселялся? Вряд ли я успел кардинально поменять здесь ход событий. Так что скорее всего встреча эта имела место.