Это было неприятно. Это раздражало. Это заставляло мышцы напрягаться.

— Сенсоры! — крикнул Викари ассистенту. — Что с группой?

— Сэр… они просыпаются.

Графики взбесились.

Вместо сонных альфа-волн — резкие пики гамма-ритма. Когнитивный диссонанс. Мозг зрителей, убаюканный шоу, получил пощечину.

Люди за стеклом начали моргать. Оглядываться. Кто-то встал. Кто-то выключил звук.

Гипноз рассыпался.

25-й кадр, рассчитанный на расслабленное сознание, перестал работать, потому что сознание перешло в режим тревоги.

На экране Дуглас нашел часы.

Тишина.

И голос. Не дикторский. Голос самого Леманского (дублированный, но с сохранением интонаций):

«У тебя есть право на тишину. У тебя есть право не покупать. Проснись».

Экран погас.

Вернулось шоу Салливана. Жонглеры кидали тарелки.

Но магия исчезла.

Жонглеры казались глупыми. Смех — фальшивым.

Викари ударил кулаком по пульту.

— Сукин сын… Он сбил настройку. Он создал помеху такой мощности, что сигнал не проходит.

Крыша особняка на Пятой авеню.

Ночной Нью-Йорк лежал внизу, как карта микросхемы.

Ветер срывал последние капли дождя.

Леманский стоял у парапета. Он не смотрел вниз. Он смотрел в небо, где среди звезд медленно плыла точка настоящего Спутника.

Стерлинг вышел на крышу, держась за сердце.

— Мы сделали это, Володя. Телефоны молчат. Никто не звонит. Никто не заказывает.

— Это хорошо.

— Хорошо⁈ — Стерлинг чуть не плакал. — Мы потратили двести тысяч долларов, чтобы остановить продажи?

— Мы потратили двести тысяч, чтобы остановить конвейер. — Леманский закурил. Огонек осветил его уставшее лицо. — Люди сейчас сидят в тишине. Они смотрят на свои вещи и думают: «А нужны ли они мне?». Они думают, Роберт. Впервые за долгое время.

Дверь на крышу снова скрипнула.

Поднялся Виктор, начальник охраны.

Лицо каменное.

— Владимир Игоревич. Звонок из Вашингтона.

— Посольство?

— Нет. Капитолий. Комитет по антиамериканской деятельности.

Вас вызывают. Официально.

Стерлинг побелел.

— Комиссия? Маккартизм? Но он же умер!

— Дело его живет. — Виктор передал трубку радиотелефона (еще одна новинка КБ — экспериментальная модель «Алтай», адаптированная под местную сеть).

Леманский взял трубку.

— Слушаю.

Голос на том конце был вежливым, но лязгающим, как затвор винтовки.

— Мистер Леманский. Сенатор Додд хотел бы видеть вас. В среду. Десять утра. Тема слушаний: «Подрывные технологии в медиа и скрытая коммунистическая пропаганда». Неявка будет расценена как признание вины. Депортация или тюрьма.

— Я буду, — ответил Архитектор.

Он отключил связь.

Посмотрел на Стерлинга. Тот выглядел так, словно его ведут на расстрел.