— Альберт едет с тобой? — он прислонился к стене.

— Нет, остаётся здесь.

Он кивнул, не задал ни одного вопроса, и прошёл в гостиную.

Мы вышли на крыльцо. Альберт уже подал машину — простой, неприметный лимузин, каких в столице тысячи. Кречет уже сидел на заднем сиденье, я сел рядом, и водитель, человек Альберта, молча завёл двигатель.

Дорога заняла около часа. Мы ехали на окраину столицы, где дома становились старше, улицы пустели, а воздух пах иначе — не бензином и уличной едой, а сыростью, прелыми листьями и запустением. Кречет молчал всю дорогу, смотрел в окно, и я видел, как его лицо постепенно менялось, как в нём появлялся страх.

Машина остановилась у высокого забора из кованого железа, заплетённого диким виноградом, смотревшимся в этой климатической зоне странно. Я вышел, и водитель заглушил двигатель. Кречет остался внутри — он не мог войти.

В магическом зрении ограда светилась тусклым серебристым светом с рубиновыми отблесками. Старые чары, сильные, но потускневшие от времени, будто спали, дожидаясь, когда их разбудят.

— Ждите здесь, — я захлопнул дверцу.

Водитель кивнул.

Я подошёл к воротам, протянул руку. Нити защиты шевельнулись, потянулись к моим пальцам, проверяя кровь, плоть, саму суть. С тихим звоном ворота открылись.

За забором стоял трёхэтажный особняк из тёмного камня. Окна были заколочены, дверь заперта на массивный замок. В магическом зрении весь особняк светился — нити оплетали стены, крышу, даже водосточные трубы. Сам участок оказался совсем небольшим, меньше половины гектара.

Я поднялся на крыльцо. Ступени жалобно скрипели под ногами, и этот звук, одинокий и протяжный, разрывал тишину. Дверь не поддавалась, но стоило мне приложить ладонь к холодному дереву, замок щёлкнул, и створки медленно открылись.

Внутри было темно. В магическом зрении я видел всё — старую мебель, портреты на стенах, лестницу на второй этаж. Воздух стоял спёртый, пыльный, с сладковатым привкусом запустения, будто здесь когда-то пролили духи, и они въелись в стены навсегда.

Я прошёл по коридору. Портреты предков смотрели на меня с высоких стен — мужчины и женщины в старинных костюмах, с серьёзными, почти суровыми лицами. На одном из них я остановился.

Мужчина был очень похож на меня. Те же серо-голубые глаза, та же упрямая складка у губ, те же тёмные волосы, только тронутые сединой на висках. Дед. Я узнал его по фотографии, которую когда-то показывал мне Василий.

Постоял минуту, глядя на портрет, потом пошёл дальше.

Лестница на второй этаж была широкой, с резными перилами. Каждая ступенька жалобно скрипела под ногами. Коридор второго этажа оказался длинным, с множеством дверей. В магическом зрении одна из них светилась иначе — густым золотистым светом, пульсирующим в такт моему сердцу.