На двери висел родовой герб — росомаха с оскаленной пастью, вырезанная из тёмного дерева. Я толкнул дверь, и она открылась беззвучно, будто только и ждала моего прихода.

Это был кабинет. Большая комната с высокими окнами, выходившими на запущенный парк. Письменный стол, кресло, стеллажи с книгами. На стенах висели карты, схемы, какие-то записи, сделанные торопливым, нервным почерком.

В магическом зрении я увидел сейф, вделанный в стену справа от камина. Он светился густым золотистым светом, и его замок был таким же, как на воротах, — кровным, предназначенным только для членов рода.

Я подошёл, протянул руку. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверца сейфа открылась.

Внутри лежала папка с документами, несколько писем в старых конвертах и дневник в кожаном переплёте. Я взял дневник, открыл. Почерк был торопливым, нервным, с пропущенными буквами и исправлениями на полях.

Последняя запись гласила: «Трое. Кречетов. Сорокин. Скворцов. Они убили его. Они убьют и меня. Дневник спрячь. Пусть внук найдёт».

В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран. Сообщение от неизвестного номера.

«Дневник не вывози. Оставь там, где нашёл. Иначе не выйдешь».

Я убрал мобилет и сунул дневник в пространственный карман. Папку с документами — туда же. Письма — тоже.

В магическом зрении кабинет начал пульсировать. Золотистые нити сжимались, оплетали стены, пол, потолок, смыкаясь в плотную сеть. Защита активировалась. Что произошло, я не понимал, но рванул к выходу.

Коридор второго этажа был перегорожен плотной сетью золотистых нитей. Они сжимались, оплетали стены, и в магическом зрении это выглядело так, будто дом решил запереть меня внутри, не выпускать. Во мне была уверенность, что расплетать это не стоит, как минимум потому, что я банально не успею.

Я выпустил когти и ударил по ближайшему плетению. Сеть дрогнула, но не разорвалась, только искры посыпались в стороны, и запах озона ударил в нос.

Ещё удар. И ещё. Сеть начала рассыпаться, нити лопались, но на их месте тут же появлялись новые. Защита перестраивалась, подстраивалась под меня, будто жила своей жизнью.

Я прорубил очередной проход, выскочил на лестницу, перепрыгнул через перила, приземлился в холле первого этажа и побежал к выходу. Золотистые нити тянулись за мной, пытались схватить за ноги, за руки, но я вырвался, вылетел на крыльцо и захлопнул за собой дверь.

Ворота были открыты. Я вышел за забор. Перевёл дыхание, прижал руку к груди — плечо саднило. Кровь не шла, только под повязкой стало влажно.

Машина стояла на том же месте. Водитель курил, прислонившись к капоту. Кречета внутри не было.