Арина и Лиля уже были дома. Они сидели в гостиной, и я услышал их голоса ещё на пороге — Арина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Лиля слушала, иногда кивая, и в этом привычном, почти бытовом шуме было что-то успокаивающее, что-то, что напоминало мне, зачем я вообще всем этим занимаюсь.

— А, герой вернулся! — воскликнула Арина, когда я вошёл. — А мы уж думали, ты до утра в имении задержишься. Василий сказал, что ты уехал с утра и не предупредил, когда вернёшься.

— Дела были, — ответил я, снимая куртку и вешая её на плечики в прихожей. — Всё в порядке.

— В порядке, — она усмехнулась, но спорить не стала. — Ладно, садись, ужин стынет.

Василий накрыл в столовой, как всегда, с запасом — горячий суп, жаркое, пироги с мясом, соленья, которые заготовили ещё в начале осени и теперь доставал по одному, хвастаясь, что «в этом году урожай удался, огурцы хрустящие, капуста сочная». Я сел на своё место, и он тут же поставил передо мной тарелку, наполнил чаем, положил салфетку.

— Вы сегодня не завтракали, ваше благородие, — сказал он с укором, но в голосе его чувствовалась забота. — И обедали, поди, на ходу.

— Не на ходу, — ответил я, берясь за ложку. — В имении перекусили.

— Перекусили, — он покачал головой, но отстал.

Ужин прошёл в разговорах о предстоящем финале. Арина рассказывала, кто из её соперниц по физическому этапу выглядит сильнее всего, какие у них слабые места и как она собирается их использовать. Лиля слушала, иногда кивая, иногда вставляя короткие замечания, и я заметил, как они переглядываются, когда думают, что я не смотрю, — будто о чём-то договариваются без слов.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал я Лиле.

— Думаю о завтрашнем дне, — ответила она, и в её голосе не было волнения — только спокойная, ровная уверенность. — Я готова.

— Она готова, — подтвердила Арина. — Мы обе готовы.

Я кивнул, доел суп и отодвинул тарелку.

— Мне нужно на арену, — сказал я, вставая. — Леонид и Игорь ждут.

— Иди, — Арина махнула рукой. — Мы тут сами.

Малая арена была пуста, только редкие светляки, развешанные по стенам, разгоняли полумрак. Леонид стоял у края, разминая запястья, и выглядел сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина. Игорь сидел на ступенях трибун, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на выход, будто ждал кого-то.

— Добрый вечер, учитель, — сказал Леонид, когда я подошёл.

— Добрый, — ответил я. — Как настроение?

— Нормально, — он помолчал, потом добавил: — Завтра объявят пары для финальных боёв. Говорят, Кленов остаётся, но к нему добавляют ещё двух магов из столицы.