Я бежал к выходу, и сердце колотилось где-то у горла. Золотистый свет — магия ключников. Я её ни с чем не спутаю.

Я выскочил на крыльцо и побежал к арене. Ноги несли меня вперёд, мимо фонарей, мимо скамеек, мимо деревьев, которые в ночной темноте казались чёрными, скрюченными пальцами.

Впереди, над старыми каменными стенами, пульсировало золотистое свечение. Оно было ровным, тяжёлым, не похожим на обычную магию. Я узнал этот свет.

Арена находилась за главным корпусом, в низине, окружённая высокими стенами из тёмного камня, который за сотни лет покрылся трещинами и мхом. Я свернул за угол и остановился.

Золотистый свет лился из распахнутых ворот. Он не слепил, но был плотным, почти осязаемым, и в магическом зрении я видел, как нити сплетаются в сложные, многослойные узоры, пульсирующие в такт невидимому сердцу. Ключники. Только они могли создавать нечто подобное — такие плетения требовали не просто силы, а особого дара, который почти не встречался в наше время.

Я шагнул вперёд. Внутри арены было пусто. Золотистый свет струился откуда-то сверху, заливая песок ровным, неестественным сиянием. Ни души. Только тени плясали на стенах.

— Выходи, — сказал я громко, и мой голос, усиленный магией, разнёсся под сводами арены, заставляя эхо метаться от стены к стене. — Я знаю, что ты здесь.

На противоположном конце арены, у самой стены, стояла фигура. Высокая, тонкая, закутанная в длинный серый плащ с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В магическом зрении от неё не исходило ни одного плетения. Пустота. Как у Альберта. Как у Игоря. Обычный человек. Или тот, кто очень хорошо умеет скрывать свою магию.

— Кто ты? — спросил я, делая шаг вперёд. Песок скрипел под подошвами, и этот звук казался неестественно громким в тишине.

Фигура не ответила. Только медленно подняла руку и сняла капюшон.

Луна, пробившаяся сквозь тучи, осветила её лицо. Женщина. Лет сорока, с короткими тёмными волосами и глубоко посаженными глазами, которые смотрели на меня без страха, без ненависти, только с холодным, профессиональным интересом. На её правой щеке темнел старый шрам, похожий на след от когтя или лезвия.

— Барон Росомахин, — её голос был низким, хриплым, с лёгкой картавостью. — Я ждала вас.

— Откуда вы знаете, кто я? — я остановился в трёх шагах от неё, готовый в любой момент атаковать.

— Все знают, кто вы, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было насмешки, только усталость. — После турнира. Ваше имя у всех на устах.

— Зачем вы здесь? — я не опускал руки, когти всё так же поблёскивали в лунном свете.