Лекарь отвечал без запинки, уверенно, как если бы ставил диагноз:
— Нет, Ваша светлость. Наш край, увы, обделен магией. Я наблюдаю за всеми детьми с их десяти лет. Повсюду, куда могу добраться. Очень уж на них надеюсь, — после короткой паузы произнес он последнюю фразу.
— Благодарю Вас, лекарь.
Арн Шентия повернулся к мэтрам, намереваясь продолжить путь. Только вот что-то неуловимое в словах лекаря зацепило следователя. Интуиция ищейки.
— Вы сказали: «Повсюду, куда могу добраться». А куда-то не можете? — подобрался его светлость.
— Э-ээ, так в Обитель же. Туда мужчинам ходу нет. Но, Ваша светлость, заверяю Вас, там вы тоже не найдете того, кого ищете.
— Объясните, — требовательно сказал арн.
— При обители детский приют, для девочек. Но у них там очень строго, девушек по совершеннолетию отправляют… эх, да что там, просто пинок под зад дают, простите уж! — в сердцах воскликнул лекарь. — Бедняжек даже лечить не дают, а сами монашки их голодом морят, да запарывают до полусмерти за любую провинность. Как восемнадцать стукнет, так считай и сгинула, куда им тут податься-то, кроме как…
Лекарь смутился, перевел дух.
— Но Грым… матушка Гриза действительно за этим следит, чтоб ни дня лишнего не задерживались. Да и магию на дух не переносит, уж поверьте.
— Дорогу покажете?
Глава 4 Наказание и странные гости
Обитель
— Кастрюли вычистила? — визгливый голос сестры Марты оторвал меня от печальных мыслей.
— Да, сестра Марта, — потупила я взгляд.
— А таз для варенья⁈ Смотри, хоть пятнышко найду, языком вылизывать будешь!
— Да, сестра Марта, — взглядом указала я на гору начищенной посуды.
Сестра Марта, подобрав юбки, протиснулась мимо стола к посуде, схватила сияющий медный таз и с грохотом выронила его, прижимая к себе руки и вдруг заплясав на месте.
— Ах ты ж!!.. Блудница мерзкая!.. Ай, больно! Ай, что удумала, косорукая, да я тебя сейчас!..
В кухоньку ворвалась сестра Ринна, уж она-то всегда неподалеку крутится, ищет, чем поживиться, да и до скандалов жадная. Сестра Марта с перекошенным лицом ткнула ей под нос свои ладони — красные, вспухающие.
— Убить меня хотела, дочь собачья! На огне таз раскалила! Смотри!
Сестра Ринна подняла таз, холодный, металлический. С удивлением воззрилась на него, на остывший очаг, на волдыри у монашки. А, впрочем, долго размышлять не стала. Скомандовала:
— Руки!
Это уже мне. С тоской кладу руки на стол ладонями вверх. И сестра Ринна, достав из-за пояса связку ивовых прутьев, вымоченных в уксусе, хлестко отсчитывает десять ударов.
— И еще пять добавь! — сварливо комментирует сестра Марта.