мощный трансформатор. Кент повернулся и, приложив палец к губам, осторожно двинул в обратную сторону. Жестом предложил мне следовать за ним, но уже в следующее мгновение поступил приказ замереть. Теперь громкое жужжание донеслось откуда-то сзади, а вскоре показался и его источник — черно-желтый шершень размером в два кулака. С представителями этого вида насекомых мне не везло и в прежнем мире, но там они хотя бы не выделялись размерами, а тут прилетает красавец, глаза которого ничуть не уступают моим, а жало сродни вязальной спице. Когда он уселся на мое плечо, Кент состроил такую рожу, что я не рискнул дернуть плечиком, как бы мне ни хотелось. Благо, ничего ценного шершень там не обнаружил, потоптался малость и снова взлетел. Мы оба проводили насекомое взглядом. Оно приземлилось в центре поляны и скрылось в траве. Лишь затем мы смогли продолжить движение. — Ты видел — он тебя не укусил! — Кент заговорил лишь после того, как мы удалились от полянки шагов на двести. — А должен был? — Чаще всего они жалят любое живое существо, и я давно хотел проверить, действительно ли сок плодов виноградного дерева от них защищает. — Кент! — у меня чуть глаза из орбит не повыскакивали. — Ты проводил эксперименты на людях⁈ Мало того — на нас? А вдруг… — Ты же сам говорил — надо удивлять себя и других. Я сейчас очень удивился, а ты? — Настолько, что мне захотелось тебя пристрелить. Причем, раз пять подряд. — Отлично, значит, квиты. Когда ты вчера помчался между двух отрядов, мне тоже хотелось тебя придушить, но ведь сдержался. Мы сейчас почти прошлись по потолку гнездовья подземных шершней, и не пострадали. Невероятно! — Так это они гудели под ногами? — Хорошо, проснуться пока не успели, рановато для них. — Рановато? — Воздух еще не прогрелся, поэтому сторожевик такой квелый был, еле в воздухе держался. Но, не будь на тебе сока, точно бы напал. Рядом с гнездом они до жути агрессивны. — И сколько таких в гнездовье? — Не одна сотня, разрази меня штиль. Так что численный перевес был бы на их стороне, матрос. Хотя человеку и пятерых шершней за глаза хватает. — Ядовитое жало? — Нет, яда у них нет, а вот сам укус этих полосатиков причиняет жуткую боль. Два-три — и потеря сознания обеспечена. — А потом? — Потом они про тебя забывают. — Слушай, а комары тут какие? — Комары живут на болотах, Дмилыч. Они чуть меньше воробья, но, к счастью, за пределы топей носа не кажут. Я уже собирался начать расспросы о птицах, когда наставник выхватил кольт и направил на впередистоящее дерево. — Эй,